Идя по переходу, лекарь подмечал и начинающие осыпаться своды, и заколоченные окна, и паутину по углам. А уж пахло тут... мышами, прелью, сырым камнем.
- Огняна... - эхо отскакивало от стен и катилось вперед по коридору. - Выйди! Не обижу...
В ответ тишина. Только гуляет сквозняк, продирая до костей, да трещат от мороза ставни. Вдруг в одном из углов зашуршало. Крефф обернулся на звук и выругался с досады - из темноты на него глядела, поблескивая чёрными глазами, здоровенная крыса.
Обережник топнул, спугивая тварь, и двинулся дальше.
Зачем идет? Раздетый, окоченел уже. Надо вернуться, накинуть полушубок и тогда уж возвращаться... Но только, покуда он туда-сюда ходит, Рыжка вовсе затеряется. Да и рассветет к тому времени. Нет, точно не выйдет.
- Огняна...
От холода перехватывало дыхание. Надо возвращаться.
- Огняна!
Впусте. Ни рыжая кошка, ни рыжая девушка на зов не вышли.
Крефф развернулся уходить.
Надо разбудить Главу, рассказать ему о случившемся, опять же про дурочку Донатосову лекарь как-то совсем забыл - что там с ней? Он ходит тут, как дурак, а девке там помощь нужна.
- И, правда, - пробормотал целитель и направился к выходу.
Он и сам не понял, откуда, из какого угла вынырнула навстречу ему кошка. Вот её не было, а через мгновение стоит напротив, мерцая янтарными глазами. Ихтор замер, боясь спугнуть. В неярком свете наступающего утра было видно, что рыжая от одного резкого движения порскнет в сторону и снова исчезнет в каком-нибудь из закоулков - вовек не отыщешь.
- Огняна...- целитель медленно опустился на корточки и протянул руку к застывшей кошке.
Слабое мерцание зелёных искр и вот уже перед ним стоит девушка с россыпью веснушек на лице.
- Смотри-ка, не Рыжкой зовешь, а Огняной, - горько усмехнулась она.
Мужчина поднялся и ответил:
- Так ты ведь не зверь, что б кошачьей кличкой звать. Идём. Холодно тут.
Она отступила на шаг и спросила с подозрением:
- За нож-то хвататься не будешь?
- Нет.
Ходящая поглядела на собеседника долгим задумчивым взглядом и кивнула.
Когда они миновали двор, из лекарской вышел Руста. Цепким взглядом окинул незнакомую девку, не одетую, как и её спутник, в теплую одежу, и сказал:
- Слыхал? Дура-то Донатосова волчицей оказалась. Лесана только что в казематы уволокла. Та кидается, хрипит, рычит, аж заходится. А где ты этакую красу рыжую отыскал?
Ихтор ответил:
- В Ученическом крыле.
И больше не сказал ни слова. И не спросил ни о чем.
* * *
Дрова потрескивали в очаге, Огняна сидела на сундуке, подобрав под себя ноги, и пила молоко. Ихтору казалось теперь, словно она всегда тут была, ничего и никого не опасаясь.
Обережник одёрнул себя, напомнив, что девушка и правда тут, в этом покое, не первый день. Да, собственно, и на этом сундуке. А если подумать, то и не только на нем.
Целитель смотрел на Ходящую и не знал, с чего начать расспросы. Она же молчала, не собираясь облегчать ему задачу.
- Разве, - наконец, растерянно произнёс крефф, - оборотни могут перекидываться... кошками?
Девушка поставила кружку на край стола и лукаво улыбнулась:
- Ну, я же перекидываюсь. - Однако в тот же миг посерьёзнела и спросила: - Вот скажи мне, обережник, бывает такое, что родятся дети со слабым Даром?
Мужчина опустился на лавку и кивнул:
- Да.
Собеседница склонила голову на бок и спросила:
- И что они умеют?
Лекарь развёл руками:
- Ничего. Толком ничего не умеют. Дар-то ведь слабый.
- А ты неужто думаешь, - снова улыбнулась девушка, - что у Ходящих не родятся такие? Слабые. Хилые. Ребёнку, когда он растет, кровь человеческая нужна поболе, чем взрослому. Потому что без крови не сможет дитё перекинуться. В три года от рождения в нас зверь на лапы становится. Кто недоедал, болел, тот не может обратиться и умирает. Муки страшные. Обычно вожак таких детей убивает. И меня бы убил - родилась-то в голодный год и в большой рысиной стае. Но во мне Дар теплился. Слабая искорка. Живучая. Хотя в крупного зверя перекинуться я так и не смогла.
Девушка с грустной улыбкой развела руками.
- Перекинулась в кошку. Смех, конечно... Ну что кошка за зверь? Не зверь - недоразумение. Но я могла кормить стаю и мне оставили жизнь. А потом... потом случились вы. Вожака нашего убили, и многих котов с ним. Уцелела горстка: трое парней, мой отец и кошка вожака. Как жить? Отец заимку поставил, сказал, надо осесть. Из Осенённых одна я осталась. Я их и кормила...
Ихтор усмехнулся:
- А где сама кормилась?
Девушка перекинула рыжую косу через плечо:
- Известно где - в соседней веси. Много ли кошке крови надо? Я ж не волк, не рысь, не медведица. Да и кто мурлыку не приласкает? Ну, а оцарапает если или цапнет, так ведь беды никакой - почешется, да заживет.
- Погоди, - перебил крефф. - Но ты ведь со мной по деревням ездила. А там черта Обережная, как же...
Огняна опять лукаво улыбнулась:
- Вы черту обережную от дикого зверя ставите, от хищника, от того, кто человека убить может. А кошка, кому угроза? Её ваша защита и не чует.
Целитель потрясённо смотрел на собеседницу.
- И много вас таких?
Девушка покачала головой:
