Лют хмыкнул, видимо, считая данную суету глупой, а потом спросил:
- А Цитадель? Что меняет Цитадель? Чем торгует?
Лесана развела руками:
- Нами. Кроме нас ей торговать нечем. Поэтому деньги у обережников есть всегда.
Эти слова волколак пропустил мимо ушей. Судя по всему, его мало интересовали сложные торговые отношения людей и Крепости, в суть которых он не собирался вникать.
- А тут что? - уже утратив интерес к деньгам, спросил оборотень, кивнув куда-то в сторону.
Лесана отмахнулась:
- Тут коробейники. Безделушки всякие - зеркальца, кольца, ленты... Лют, постой здесь, я сейчас вернусь.
И она отошла в сторону, будто бы присматриваясь к разложенным на лотке тканям, а на деле - слушая разговор двух купцов. Клесх просил примечать, какие настроения бродят в людях. Клянут ли Цитадель, хвалят ли, что за сплетни разносят, о чём толкуют.
Купцы судачили о волчьих стаях, сетовали на то, как плохо городу без ратоборца - за стены-де не высунешься, гадали, когда пришлют нового, ругали посадника, который уже требовал собирать десятину для Крепости, будто не понимал, клятый, что без ратоборца торг не ладится и дохода почти нет.
Люди судили да рядили, поминали нового Главу, который крут нравом, мыли кости соседям и сродникам, досадовали на Ходящих... Но в целом Старград жил спокойной жизнью, не бурлил недовольством. Что ж, это хорошо.
- Вот ты где, - обережницу поймали за локоть. - Ну? Обратно идем?
Волколак был готов сказать что-то ещё, но в этот самый миг проходивший мимо мужик с дрыгающимся мешком на плече, толкнул Люта, и того отбросило на Лесану. Девушка едва удержалась на ногах, а её спутник, не особенно задумываясь над тем, что произошло, повернулся, шагнул вперед и со всего маху всадил обидчику кулаком в плечо.
Мужик, не ожидавший такого оборота и даже не заметивший в толчее, что кого-то задел, рухнул на колени, выронил мешок, который с визгом и хрюканьем покатился в сторону.
- Ты что?! - Лесана повисла на оборотне.
- Ничего, - удивился Лют. - Он меня толкнул.
- Это торг! - рассердилась обережница. - Тут все толкаются!
- Да? - искренне удивился Ходящий. - Я не знал, извини. Он толкнул очень сильно.
- А ты?!
- Как меня, так и я, - пробурчал волколак, хотя в голосе слышалась растерянность.
Пока они переругивались старградцы с хохотом и криками пытались помочь беде пострадавшего - ловили брыкающийся мешок. Тот в руки не давался. Катался по утоптанному снегу, дрыгался и истошно визжал.
Девушка тем временем наклонилась к незадачливому прохожему:
- Прости моего брата, почтенный, - Лесана помогла мужику подняться и взялась отряхивать его. - Он слепой. Не понял, что стряслось. Решил - ты меня ударить хочешь.
- Тьфу, ж ты, пропасть! - ругался мужик. - Припадочный он у тебя какой-то! Меня самого толкнули!
И тут же заорал в сторону:
- Куда?! Ты куда попёр его?!
Люди смеялись, незадачливый прохиндей, пытавшийся в суматохе прибрать к рукам чужое добро, тут же юркнул в толпу, лотошники сыпали советами и подначками, поросёнок визжал, где-то испуганно мычала корова.
- Братец твой дурковатый так мне вдарил, что рука отнялась! - бушевал хозяин свинёнка. - Совсем очумели!
- Да будет тебе орать-то, - тут же выступил из-за спины спутницы Лют. - Я ж не орал, когда ты меня - калеку - на сестру швырнул.
- Ты у нас безглазый, да? - набычился мужик. - А будешь ещё и немой, когда язык вырву.
Лесана развела руки, пытаясь угомонить спорщиков и даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот самый миг Лют решил не дожидаться, когда его станут лишать языка, и сунул в лицо противнику кулаком. По счастью, мужик успел отпрянуть, а девушка опять повиснуть на волколаке. Он всё пытался её стряхнуть, но обережница стиснула ходящие ходуном плечи и зашипела спутнику на ухо:
- Прямо здесь упокою, зверина бестолковая!
В это время хозяину поросёнка принесли оглушительно визжащий мешок. Свинёнок бился и вопил. Мужик кое-как перенял свою ношу и плюнул под ноги:
- Вот семейка! Что братец, что сестрица - одного колодезя водица, да ещё...
- А ну, хватит, - сказала Лесана. Да так сказала, что мужик осёкся на полуслове. - Разорался. Вот, держи.
Она вложила в широкую ладонь медную монетку.
- За понесённое. И вопить нечего. Чай не баба. Идём.
Последнее было обращено уже Люту.
Девушка толкала его в спину, выводя с торжища едва не бегом, а когда выбрались с людной площади в переулок, рывком развернула к себе:
- Ты чего творишь, а? Я тебя на цепь посажу, как собаку, если будешь на людей кидаться. Понял?
Видимо, она сказала это с особенным чувством, потому что оборотень попятился и остановился, лишь когда упёрся спиной в высокий забор.
- Понял.
- Это что такое было? - сгребла его за грудки обережница. - Отвечай, скотина припадочная!
- Я... он толкнул! Сильно! Откуда я знаю, чего он пихается?
Собеседница недобро усмехнулась:
- Ишь, как запел... То любое смятение по запаху чуешь, а то понять не смог, что толкнули не со зла. Говори, пока прямо тут не прибила!
Лют потряс головой, будто нашкодивший пес.
- Не знаю. Разозлился.
- Почему? Что тебе такого сделали?
Волколак переступил с ноги на ногу и ответил тихо:
