Он жалел, что не застал то далекое "давным-давно". Тогда было лучше, чем теперь. Восход солнца приносил с собой новый день, а закат - приглашение ко сну. Тогда никто не боялся. И все были свободными.
Давным-давно...
- Знаешь, - говорил он сестре. - Если бы мы жили давным-давно, то я бы вообще не сидел на месте! Ходил бы и днем, и ночью!
Она улыбалась:
- Глупый Хвостик, а когда бы ты спал?
- Я бы вообще не спал! Это же свобода! Хочешь - туда иди, хочешь - в другую сторону. Можно сидеть на берегу озера и глядеть, как солнце выныривает из воды или, наоборот, заныривает на ночь. Поди, всё озеро кипит, как котёл!
Она смеялась, представляя себе этакое диво, а потом отвечала:
- А, поди, ежели кипит, так это уже не озеро.
Мальчик удивлялся:
- А что же?
- Уха!
И они хохотали вдвоем. Уха! Вот ведь умора!
Но как же тогда солнце - раскалённый уголек - опускается в воду и не делает её горячей? Загадка!
Это теперь он знал - как. Солнце закатывалось за кромку горизонта, уходя в навье царство. А там, в мире Ушедших, отдавало мёртвым душам своё тепло, оттого и всходило утром, растратив вечерний жар. Но потом снова отогревалось рядом с живыми и пекло до вечера. Оттого-то зимой, когда ночи такие длинные, солнце делается холодным - не успевает согреться. Но к весне день становится дольше, и солнце начинает потихоньку набираться жара.
Вот уже оно опять пригрело землю. Вьюжник нынче, хотя и оправдал своё назвище, однако голоднику сдался без боя. Весна...
Весной кровь в жилах бежит резвее, сердце бьётся чаще и жалко тратить время на сон. Вот и сбылась давняя мечта - ходить всюду и днем, и ночью. Когда захочешь. И куда захочешь. Никого не боясь.
Но свободным себя он не чувствовал. Почему?
Глупый Хвостик...
Иногда грезилось в коротких снах что-то забытое из детства...
Он не успевал понять - что именно. Тёплые руки, гладившие его по затылку, мягкие губы, касавшиеся кончика носа, сладкий родной запах... Однако видения не приносили покоя. Он просыпался в глухой тоске, а сердце полыхало болью, будто в него забивали гвозди.
И хотелось бежать куда-то, спешить, лететь, сломя голову, прочь. И раздирала изнутри неутолимая жажда. Тоска подступала к горлу. Стискивала его ледяной ладонью. Хвостик задыхался. В такие дни стая снималась с места, и он вел её сквозь лес, пытаясь утолить свою тоску, свою жажду и смятение, которое заставляло мелко дрожать все жилы в теле. Однако ничто не могло успокоить, утешить так, как когда-то в далеком детстве.
...- Вот же ты непоседа! - давно-давно смеялась над ним мать.
Но он нёсся прочь. И только вслед неслось:
