Я смеюсь низко, гортанно. Эффектно устраиваюсь у его ног. В каждом движении сквозит возбуждение. Я обхватываю рукой крепкий ствол, поглаживаю, очерчиваю пальцем. Стреляю глазами наверх, пока язык неспешно касается головки, пробуя её вкус. Облизываю. На мгновение отстраняюсь, оставляя между нами тонкую ниточку слюны. Как грязно… Его тело напряжено от нетерпения, и это заставляет меня усмехнуться. Медленно начинаю сосать, пытая его удовольствием. Когда он толкается мне в рот, я едва слышу его приглушённый стон.
Две недели отношений пролетели как один день. Поначалу я ни на шаг не покидала территорию отеля, а если быть точной — кровать. Мне бы хотелось представить себя отважной воительницей, но в реальности силы двадцати однолетних истерзанных стрессом девочек не так ж и велики. Я спала, много и глубоко, пыталась восполнить утраченное спокойствие, а в остальное время мы занимались любовью.
Поначалу мне было страшно обмануться, довериться и попасть в очередную беду, поэтому я шарахалась от каждого взгляда Адама. Лишь в темноте, лишь когда он прижимал к себе и целовал, могла расслабиться.
Но время шло, и единственное ужасное, что делал мой мучитель — это отмахивался, когда был занят.
Ладно, занят он почти всегда. Бизнес подразумевает постоянное участие и полное вовлечение. У него не бывает выходных, не говоря уже об отпуске. Но со временем даже моего жизненного опыта хватило, чтобы понять - да, он занимается делами, которые сложно назвать законными. Но он не поднимет руку на женщину.
Девочек он только любит. Меня. Много. Каждый, блин, божий день.
Отлюбливает так, что душа в крошку. Постепенно, я стала смелеть. Приходить к нему, пока чинит забор или гуляет вдоль лимана. Сидеть рядом, спрашивать, слушать. Мне кажется, постель — это особое место, где его разум отключается, уступая место инстинктам. Секс — единственный процесс, в котором Адам может расслабиться. В тот момент, когда я перестала ожидать от него боли, начала испытывать безумные оргазмы.
Итак, первую неделю я была в прострации. В начале второй — более-менее привыкла. А в пятницу рассмотрела его член и... он мне понравился. Розовый, с нежной, тонкой кожей, и синими венками. Абсолютно ровный, как и нос. Опа. Две части тела, которые у этого мужчины сохранились целыми. Я залезла в интернет и почитала о мужском наслаждении потому, что мне захотелось сделать этот процесс особенным.
Адам присвистнул. А на следующий день пригласил меня на завтрак в потрясающий ресторан на берегу Азовского моря. Я была ужасно голодной, взбудораженной и болтала без умолку. Через полчаса к нам присоединился Исса, и заказал себе кофе. Мужчины стали обсуждали дела, я смотрела на них по очереди, впитывала манеру речи, обороты фраз, их смех, грубые шутки. Адам сказал, что они знают друг друга со школы, надо же, вот это дружба. Я следила за их болтовней и вдруг осознала, что в глубине души мне нравится находиться здесь, на краю страны. С ними.
Закончив, Адам как обычно теряет интерес и встает под струи душа. Освежается.
- Вот ты гад, - цежу я, скрестив руки. - А обнять?
Он оборачивается, усмехнувшись.
- Ей все мало.
Закатываю глаза.
- Не сердись. - Он обходит вокруг, целует в затылок. - Все сегодня для тебя.
Я быстро оборачиваюсь и тянусь к губам. Но... обещанное «все», не включает поцелуи. За все время он ни разу не позволил нам эту ласку. А на мой робкий вопрос "почему" выдал: «Я не хочу». Это было так просто, понятно и одновременно больно, что я расплакалась.
Он не стал жалеть, не посчитал нужным лезть в душу.
Адам целует между лопаток, поясницу. Быстро присаживается на корточки, заставляет прогнуться, сминает ладонями ягодицы и целует меня в нижние губы самым бесстыжим образом. Проводит языком. Чмокает в ягодицу и шлепает.
- Что за жопка у нее, - выдает с насмешливым восхищением. - Лизать и трахать.
Я пыталась с ним по-разному: нежно, ласково, с чувствами. Но такой язык ему чужд. Он понимает, когда я кричу шутливо: гад, сволочь. Смеется тогда. А еще он понимает слово:
- Зверье!
Которое я выкрикиваю с мнимой обидой.
Адам поднимается и открывает дверь. Стекла мгновенно отпотевают и мы оба натыкается на взволнованный взгляд Киры.
Вот блин! Я закрываюсь руками.
- Ты не закрыл дверь? Адам! - взвиваюсь моментально. - Ты с ума сошел?!
- Место. Иди, Кира, все в порядке, - посмеивается он. - Не надо меня контролировать везде и всюду. Я сам справлюсь с Радой. Тебе вообще нельзя подглядывать за таким, ты еще маленькая. Ну?
Кира разворачивается и топает на свое место, Адам берет полотенце.
- Она невинна? - спрашиваю.
- Абсолютно. Кира дала обет безбрачия.
- Кому?
- Мне.
- Ха-ха! Ты строгий папочка.
- Вообще, это ее выбор. Ни одного кобеля к себе не подпускает. Тут некоторые шастают, знаешь, отчаянные романтики: ни кола ни двора, один гонор. Пытались подкатить, поухаживать за дамой... - Я смеюсь и он продолжает: - Она их чуть не разорвала. Еле спас бедолаг.
