Мощи у медведицы и правда не занимать. Она настолько в себе уверена, что на других собак даже не посмотрит, голоса не подаст. Их лай для нее — пустой звук. Но и те держатся на приличном расстоянии, дабы не провоцировать.
- Вдруг однажды влюбится и родит тебе щенят? - дразню его.
- Кира? Пф-ф. Это не про нее, - с возмущением.
Продолжаю веселиться. Ну да. У нее есть хозяин и беспокойство за него. Любовь всей ее наивной собачьей жизни.
Я встаю под душ и смываю с себя пот и поцелуи. Можно ли строить союз на благодарности и уважении? Без капли любви. С бывшим боксером.
Недавно он подарил мне букет из тридцати пяти белых роз.
Мой ответ — можно. Если учиться говорить на его языке.
Сегодня Адам обещал снова угостить меня завтраком в красивом месте. Я уже выбрала, что надену, и предвкушаю новый день в его компании. Он любит, когда я улыбаюсь и болтаю о всякой ерунде. Этот человек с тяжелейшим прошлом, переживший море физической боли... будто греется в моей безмятежности.
***
- Привет, что у тебя случилось?
У Адама напряженный тон, и я выключаю фен. Выглядываю из ванной. Он стоит у окна в белоснежной расстегнутой рубашке и боксерах. Волосы стянуты на затылке в тугой мужской пучок. Я просто обожаю его вид сзади.
- По кофейной гуще нагадал, - ехидничает, злясь. - Потому что ты звонишь в семь утра, вот и догадался... В смысле в больнице?! В какой?
Неприятный морозец пробегает по коже, я переглядываюсь с Кирой, откладываю фен и выхожу в гостиную.
- Сейчас приеду. - Сбрасывает вызов, идет к шкафу.
- Что случилось?
Адам оборачивается, и я чуть сжимаю кулаки, стараясь не выдать внутренного волнения. Почти привыкла.
Ко всему можно привыкнуть. Лишь сердце чуток ускоряется каждый раз, когда смотрю на мужчину, с которым занимаюсь любовью.
- Святоше руку сломали. Отложим завтрак?
- Конечно... еще спрашиваешь! - всплескиваю руками, едва не подпрыгнув на месте. - Кто?.. Боже! Кто сломал? Можно я тоже поеду?
Павел прекратил поиски. По крайней мере с тех пор, как я выключила мобильник, он не напоминал о себе. Невозможно затаиться на всю жизнь, но какое-то время я еще планирую это делать.
- Я буду осторожна.
- Только быстро собирайся. Ему операцию делали, надо забрать.
- Лечу!
Хватаю фен и наскоро досушиваю волосы, облачаюсь в длинное летнее платье, шлепки.
Подойдя к машине, первым делом открываю заднюю дверь, акита послушно запрыгивает в салон и устраивается на полу. Путешествия — для нее норма. Я же усаживаюсь на переднее сиденье.
Адам быстро проводит ладонью от моего колена и выше, сминает ткань, по-хозяйки стискивает бедро. Мое тело — его четки, и я позволяю ему делать с ним все, что нравится. Когда нравится. Его порывы простые, он любит трогать и смотреть. Послушно чуть раздвигаю ноги, демонстрируя лояльность, и бросаю в него робкий взгляд. Он кивает.
- Кофе хочу, - говорит. - Сейчас тормознем на заправке.
- Как скажешь.
Мерс трогается.
- Ты понял, что там случилось? - осторожно спрашиваю я. - Он ведь не на ровном месте навернулся?
- Догадываюсь. Святоше пора поискать работу в крупном городе. Его сражения — интеллектуальные, а здесь народ привык решать вопросы по-простому. Суки.
Исса
В прошлую операцию Исса проболтал лишнего, поэтому в этот раз решил обойтись без наркоза.
Медики, конечно, дают клятвы и все такое, но, в конце концов, они всего лишь люди. А люди могут ошибиться, накатить больше меры и поделиться с друзьями историей интересного пациента. Когда ты хранишь сразу несколько тайн, мозг отключать — непростительная роскошь.
Операция длилась два часа. Кисть руки обезболили, но...
Вашу мать. Смотреть, как копаются внутри, — пытка похуже боли. Он проблевался всего единожды.
Ну и бледная же рожа.
Исса пару минут вглядывается в свое отражение в ванной комнате больничной палаты. Перед ним человек, который снова оказался беспомощным, несмотря на все достижения.
Рука безвольно висит на фиксаторе. Правая. Его самая любимая рука. Ебучий случай.
Палата как палата, ему, конечно, дали лучшую. Он осторожно присаживается на матрас, плавно укладывается на подушку.
Стоит закрыть глаза — карусель, поэтому Святоша упрямо пялится на дверь.
Та, как по волшебство, распахивается. Исса усмехается, уже зная, кого увидит
Алтай входит в палату с привычной стремительностью, сканирует её взглядом. Отмечает входы-выходы, источники опасности и возможное оружие. Типичное поведение. Годы работы в охране сказываются. Это он всем подряд рассказывает, что был тупым вышибалой, на самом деле обеспечить безопасность сети ночных клубов — та еще задачка. Алтай мог бы сделать себе недурную карьеру в этой области.
- Привет, - здоровается Савелий. - Быстро ты.
- Мда, полный цирк.
Силится сесть повыше, Алтай помогает, бурча под нос ругательства.
- Спокойно, не нагнетай. Сядь, у меня башка кружится задирать ее.
Алтай берет табуретку и произносит вопросительно:
- Утырки из шиномонтажки, угадал?
