- Спасибо тебе за цветы, они прекрасны. Мне было очень приятно, что ты обо мне подумал.
Коротко кивает, будто смутившись.
- Послушай. Я не очень по части разговоров и догадок, если тебе что-то нужно, скажи прямо. Я сделаю, если это в моих возможностях.
- То есть, мы продолжаем? Все в силе? Отношения.
- Вполне. Что тебя беспокоит?
- У нас долгая дурацкая история. Мой отец, он... я себе уже такого придумала.
Он громко вдыхает и кивает сам себе.
- Понял. Ну да, два дня просидела в одиночестве, представляю, что у тебя в голове. - Он снова касается моей щеки. - Я был занят, как освободился, приехал, чтобы побыть с тобой. С моей стороны все в силе.
Помолчав, добавляет:
- Долгие дурацкие истории не мешают любви. Мы ведь обо всем договорились в субботу? Я не передумал. Но хочется уже перейти к полноценному сексу.
- Ладно. К полноценному. Окей. А это что было тогда? Ничего себе, я чуть души не лишилась.
Он улыбается.
- Мне нравится, что ты со мной кончила. Эй. Ты, испугалась? Точно. Девственница же, я забываю. Рада, я старался, чтобы тебе было приятно.
- Старался? Серье-езно?
Он моргает, потом смеется.
- Блядь. За кого ты меня принимаешь? - Качает головой. - Страшно представить, что в этой красивой головушке, - ерошит мои волосы и идет к дому.
Бе-сит-ся.
А у меня у груди снова месиво, и так постоянно рядом с ним. Я... черт, за кого я его принимаю? Он выселяет людей на улицу и берет в залог невинных дев. Меня одну. Хлопаю ртом беззвучно. Потом закутываюсь в плед, прихватываю брошенные вещи и бегу за ним.
А догнав, беру за руку.
- Прости. Все время тебя обижаю.
- Я не обиделся. Тебе нужно немного расслабиться. Ты на взводе. Скажу Иссе, чтобы привез твою любимую настойку.
- Я все боюсь, что ты решишь, будто у меня нет характера.
- Характер есть у тех, кто живет, как хочет. Спать с тем, кого хочется, не грешно, симпатичная попка, - он снова едва заметно улыбается.
И эта его улыбка зачаровывает. Алтай добавляет:
- Со мной можешь быть собой.
После чего открывает дверь и пропускает меня в дом.
- Господи... Адам. - Я упираюсь рукой в прохладный кафель и закрываю глаза.
Его пальцы уверенно скользят между моих бедер. Я запрокидываю голову, касаясь затылком его груди, и плотно сжимаю веки. Его горячий член, будто созданный для этого момента, упирается в мои ягодицы. Так плотно. Между нашими влажными телами и лезвие на протолкнуть. Волны жара от его кожи накатывают, проникая в каждую мою клетку.
До нас то и дело долетают теплые брызги душа, запотевшие стекла кабинки создают иллюзию изолированного мира.
Адам никогда не торопится. Момент перехода к проникновению всегда остается интригой.
Одна его рука выписывает узоры на клиторе, вторая, жадно скользит вверх. Очерчивает пупок, продолжает свой путь. Сжимает грудь. Он исследует ее, буквально взвешивает в ладони, а затем, не останавливаясь, вталкивает в меня сразу два пальца.
Мои стоны растворяются в теплом вакууме. Звуки кажутся приглушенным, ощущаются больше вибрацией. Я реагирую на Адама, не могу не реагировать, две недели мы только этим и занимаемся. Одной рукой он сжимает мое горло, а второй продолжает двигаться во мне. Быстро. Жадно. Глубоко.
Я выгибаюсь и захлебываюсь. Адам трется об меня, придушивает ровно настолько, пока не начну хвататься за него, а дождавшись этого, нежно касается подбородка. Контраст как всегда лишает воли, сужает реальность до этого момента.
— Я хочу… — выдыхаю, чувствуя, как тело горит. — Хочу член.
— Что ты хочешь? - переспрашивает с ухмылкой.
Засранец. Гребаный мастер прелюдий.
Я улыбаюсь, ощущая как искрит самая чувствительная кожа. Дыхание сбивается, тело напрягается предельно. Сама выгибаюсь в его сторону.
- Хочу член, - повторяю.
Он смеется, и в вживаюсь в роль:
- Хочу твой вкусный обалденный член.
- Заткнись, - со смешком.
Пальцы оказываются у меня во рту и я начинаю их сосать. Он смотрит на меня, и я делаю это с такой жадностью, с какой желаю большего. Другая его рука шлепает по клитору — раз, второй, третий. Это больно. От этого я почти взрываюсь.
Пальцы снова внутри. Теперь он воздействует на все мои чувствительные точки, ведет языком по шее. Боже. Он имеет меня — ритмично и быстро, и так будет продолжаться сколько угодно долго, его руки никогда не устают. Он имеет меня, пока душу не разрывает взрывом жара. Пол уходит из-под ног, я наклоняюсь, умирая от этого безумного тепла. Низ живота горит, я таю в этом взрослом удовольствии. Адам освобождает мой рот, давая продышаться, но снова поглаживает горло.
- Да, малышка, - в его голосе звучит довольная улыбка. - А не хотела. А говорила, подождать.
- Я хотела член.
Он тут же стягивает мои влажные волосы. Наматывает на кулак и грубо тянет вниз.
- Так вот же он. Потеряла?
