Хохочу! Терпкое вино настраивает на игривый лад, а мне, как обычно, много не надо. Я присаживаюсь на бортик, перекидываю одну ногу. Вода приятно горячая.
- А так лучше? - интересуюсь.
- Лучше, - лениво поощряет Адам, разглядывая кружево на моих стрингах.
Перекидываю вторую.
- А так?
Вместо ответа он обнимает меня. Рука мокрая и моя майка тут же становится влажной, а кожа покрывается мурашками. Я ставлю бокал на пол и укладываюсь ему на грудь. Вода щедро выплескается из ванны прямо на плитку пола, я хихикаю, а Адам затягивается сигаретой. Теплый, большой.
И правда как же хорошо. Обнимаю Адама за шею, а он будто зависает на одной точке, лишь машинально водит костяшками пальцев по моей спине.
Нестерпимо хочется поцеловать его, и я незаметно прижимаюсь губами к шее.
- Так сильно скучала по тебе, - шепчу. - Невыносимо.
- Я вижу. Парни, кстати, в восторге от твоих действий, хвалили наперебой, - отвечает он, небрежно поглаживая по затылку, шее, плечам. В каждом прикосновении - ласка. Он не лапает, а будто заботится.
- Это же наш отель, - отвечаю я. Встрепенувшись, поспешно добавляю: - Я имею в виду, пока мы вместе. Все твое — мое, а я — твоя, - улыбаюсь и пожимаю плечами.
Мы смотрим друг другу в глаза.
- Даже думать не хочу, что это время может закончиться, - говорит Адам запросто, и у меня в животе взлетает орда кусачих бабочек. Аж скручивает.
Он говорит без пафосного налета, без набившей оскомину загадочности. Как обычно то, что думает. Убирает прядь моих волос с лица, слегка улыбается.
- Какая же ты красавица, Радка, - усмехается. - Пиздец мне.
С каждым ударом в груди я чувствую, как мое сердце становится сильнее. Крепче и больше. Я и саму себя ощущаю иначе рядом с этим зачерствевшим боксером. Мы лежим в одной ванне без всяких «если», без надуманных препятствий и условных сложностей. У меня никогда ни с кем не было без сложностей. Я немного теряюсь от того, что мне так хорошо с ним, и он никуда не собирается. Ни к жене, ни к детям, у него нет никакой другой семьи кроме меня. У него нет другой жизни, кроме той, что идет сейчас. Я у него дома.
И он не хочет, чтобы это заканчивалось.
И мне плевать, сколько времени это продлится между нами. Я вдруг осознаю, что я совершенно счастлива. И что происходящее — и есть сама жизнь.
Провожу языком по одному из его шрамов на груди — тут искать долго не надо, ткни пальцем и не ошибешься. Закидываю ногу повыше и рукой обхватываю член.
- Ха-ха! И давно у тебя эрекция? - обличительно.
Он слегка пожимает плечами.
- С тех пор, как я к тебе в ванну залезла? Или как штаны стянула? Или... как приготовила вкуснейший сэндвич? С соусом и горячим сыром.
- Думаю... - прищуривается. Я снова хихикаю, пока он затягивается и тушит сигарету. - Примерно, как увидел тебя.
- Наверное, тяжело было с ней разгонять толпу.
Качает в воздухе ладонью.
Умора. Я сжимаю член сильнее, и Адам закрывает глаза.
- Продолжай.
Сердце так сильно бьется. Я ласкаю его, сжимаю, кончиками пальцев ощущаю эту твердость, представляю его внутри себя и воспламеняюсь. Волшебные агрессивные бабочки устремляются вниз живота, промежность и соски печет, пульсирует нетерпением. От его близости, от его запаха и слов голова кругом. Я прижимаюсь к Адаму, и двигаю рукой вверх-вниз. Быстрее. Чувственнее.
Мы неуклюже обнимаемся в скользкой ванне, балуемся, безбожно расплескивая воду. Напряжение растет, купируя усталость. Он так трогает меня, что я все-все позволяю. Сердце рядом с ним разрывается. Адам стягивает с меня мокрую майку, а я, улучив момент, ныряю под воду и обхватываю ртом головку члена, втягиваю в себя. Запаса воздуха надолго не хватит, но и Адам не планирует сегодня сопротивляться.
Вынырнув, я хватаю ртом воздух и облизываю губы. Он хрипло смеется.
Мы осушаем бокалы. Как самая младшая, я, какой была - голая и мокрая, шастаю за бутылкой, и мы делает по глотку из горлышка.
- Ты лежишь в горячей ванне, - воркую я. - На плите ждет вкусный домашний ужин. На твоей груди обалденная красотка и тебе только что сделали минет. Кто еще так живет?
- Не знаю. Может быть, - он делает вид, что задумывается и добавляет искренне: - шейх какой-нибудь?
Я начинаю хохотать! Он тоже смеется.
- А ты на вертолете меня покатаешь? Или это уже к шейху?
- Пф. Запросто. Надо пилоту только позвонить.
- Что, правда?!
- Без вопросов. Хоть щас.
Я кидаюсь ему на шею и пытаюсь задушить в объятиях, а потом начинается пекло! Потому что задушишь такого зверюгу невозможно. А еще потому что Адам, наконец, в себя приходит.
Половина воды уже на полу. Адам как-то легко оказывается верху, а его руки летят по всему моему телу. Гладят, трогают, сминают. Понятия не имею в какой момент стринги оказываются на полу. Я обхватываю Адама ногами, между нашими горячими телами его каменный член. Его вес ощущается как самое приятное, что может быть на свете. Я знаю точно, что без резинки он не станет (Исса ему весь мозг проел на тему нежелательных беременностей) и спокойно провоцирую, упиваясь моральными терзаниями и бурлящей мужской похотью.
