Над каждым канделябром был нарисован символ бога, комнатка которого соответствовала канделябру. Божества редко являются просящим в комнатках, да и то бывает только в дни прошений, когда боги уделяют время своим поклонникам, один только Ратц является, когда ему будет угодно. Ко мне подошел священник этого храма.
– Судя по всему, человек вы не набожный. – Произнес он сухим, добрым голосом.
– А это можно заметить? – Удивился я.
– Да, у вас во взгляде нет искры, какая есть у любого богобоязненного или же почитателя. – Пояснил он.
Я вздохнул и вернул взгляд на символы над канделябрами. Священник встал рядом, глядя на алтари вдоль стен. На многих из них лежали подношения. Больше всего, разумеется, у алтаря Рорка – бога жизни. Никогда не понимал, с чем это связано, ведь он покровительствует только тем из смертных, кто чтит культ жизни и не вредит живым.
– Почему в нашем пантеоне именно эти боги? – Спросил я священника. – Чем руководствовались архонты, создавая его?
Священник посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было удивления или какой-то неприязни, только доброта и снисходительность.
– Собой. – Ответил он и приступил к рассказу. – Акоп – бог-творец, покровительствует тем, кто творит то, что никогда и никто не сможет повторить и архонты не раз удостаивались его внимания. Рорк – бог жизни, он никак не проявлял себя в делах архонтов, но они его уважают. Бельфеор – бог знаний и мудрости, он является главным богом нашего пантеона, по понятным причинам: у нас самые большие библиотеки, которые открыты для всех желающих, не считая, разумеется, тех знаний, которые могут навредить. Эти знания в библиотеках копились тысячи лет, и сейчас любой человек родившийся в девятом веке четвертой эры может узнать, что было до первой эры. Ратц – бог охоты, считается, что это было вынуждено, так как сами архонты охотятся редко, это наша стезя и охотников у нас, людей, много. С ними нужно как-то уживаться, поэтому Ратц в пантеоне и, как видишь, даров ему несут едва ли меньше, чем Рорку. – Я посмотрел на алтарь Ратца, там и правда было много даров, в основном – охотничьи трофеи. Первый клык, добытый молодым охотником – подносят Ратцу, первая шкура, снятая с животного без ошибок – подносится Ратцу, трофей со зверя, какого победить простому воину не по силам – несется к алтарю Ратца. Тут было много всего: шкуры, рога, блюдо для клыков и когтей было с горкой. Священник продолжил. – Хейн, как и Ратц – вынужденно был взят в пантеон, архонты, как ты знаешь, не могут пользоваться магией, так как в них мана попросту не течет, а среди нас маги – подавляющее большинство. Солт…
Внезапно блюдце с подношениями Ратца загорелось зеленым, несуществующем в нашем мире, огнем, что значило, что Ратц именно сейчас здесь и принимает эти подношения. Многие в храме тут же склонили голову и подошли к алтарю. Огонь погас и начали тлеть, медленно, не вызывая огня, шкуры и рога.
– Красиво. – Произнес я слегка восторженным голосом.
– Вы видно не бывали здесь, когда Ратц является лично. – Улыбнувшись ответил священник и сделал вопрошающий жест, а после моего кивка продолжил свой рассказ. – Солт – бог гнева и ярости. Праведной, разумеется, не той, что используют некоторые воины в бою. Гнев тоже праведный, а не эмоциональный, не стоит путать.
– А эмоциональный гнев не относится к Солту? – Спросил я.
– Ни в коем случае, – покачал головой священник, – это стезя Нельмандира, бога безумия и эмоционального хаоса, он не входит в наш пантеон. И ни в чей на континенте.
Я посмотрел на алтарь Нельмандира, который был на третьем подземном этаже, прямо напротив нас. Там лежали подношения.
– Нельмандира просят, чтобы тот не окутывал своим мраком сознание в важный момент. – Объяснил моё недоумение священник. – Не уверен, что он прислушивается к подобным мольбам, но если да, то многим это помогло. Или наоборот – все стало только хуже. Нельмандир редко является смертным, о нем фактически ничего неизвестно. Итак, на ком я остановился…
Договорить ему не дал загоревшийся справа от нас огонь на канделябре, над которым принялся сиять зеленым светом знак богини Отанны.
– На ней я и остановился, – улыбнулся священник. – Богиня клятв и обетов – Отанна.
– Что это значит? – Спросил я, кивнув на канделябр.
– Не могу с уверенностью ответить, с чем это может быть связано, но к вашему красноволосому товарищу она приходит всегда. – Священник поднял руку и указал на сине-фиолетовое пламя канделябра под потолком. – Огонь – знак того, что божество сейчас здесь, оно говорит с просившим его прийти. Отанна никогда не славилась тем, что часто отвечает на просьбы явиться, но к вашему другу она приходит всегда. Каждый первый день весны и каждый последний день лета.
– Может он связал себя чем-нибудь? – Предположил подошедший к нам Аксель. – Марк, ты как считаешь, может у него что-то быть такое?
– Ну у него есть клятва и обет. – Пожал плечами я. – Но не то, чтобы такие… что? Клятва у нас с ним – некровное братство, самое обычное, без условий. Не подними руку на брата, не возжелай возлюбленную брата и так далее.
