Хриплый, едва слышный стон нарушил тишину, а руки Зора против его воли сжались на тонкой талии, привлекая Бэлу ближе. Нужно было снова отстраниться, а он притянул девушку, прислонился щекой к ее волосам, вдохнул их тонкий нежный аромат. Предательские пальцы, минуту назад затянувшие широкую ленту, принялись ослаблять тугой узел. Целительница полуобернулась, подняла лицо и привстала на цыпочки, чтобы прижаться щекой к щеке аристократа.
У Зора помутился разум, потому что в следующий миг он резко развернул и прижал Бэлу к каменной стене, используя ту в качестве опоры для хрупкого дрожащего тела, а сам в это время склонился ниже, почти коснувшись приоткрывшихся влекущих губ.
Отрезвила старая, прочно въевшаяся в сознание мысль, что маг совершает ошибку. И снова ожесточенная схватка с самим собой, сердце заныло, и кажется, сама душа застонала в этот миг, но Бэла… Бэла потянулась навстречу, и их губы все-таки встретились. Синхронный выдох, и Зор еще крепче обхватил ладонями нежное личико, чтобы притянуть ближе и насладиться в полной мере прикосновениями к чутко откликающейся на каждый его порыв девушке. Легкое касание превратилось в жадное, требовательное, обжигающее. В такое, которое никак не могло утолить жажду обоих, а только больше распаляло ее.
Зор прижал Бэлу к стене еще крепче, но туман уже выветрился из головы, оставив рассудок чистым. Маг очень хорошо сознавал в этот миг, что он делает и что хочет сделать. Тихие вздохи девушки, ее прерывистое дыхание, нежные руки, обвившиеся вокруг его шеи и побуждавшие прижаться еще теснее, просто не позволяли отступить.
Она его лекарство, она нужна ему, нужна уже так давно…
Руки мужчины спустились на округлые бедра, обхватили их, решительно потянули девушку на себя. Вместо того чтобы протестовать, она послушно прильнула, отвечая на поцелуй, глубокий и нежный, потянувшийся густой патокой. Пальцы, скользившие сквозь рыжие пряди, вдруг сжались, запрокидывая прелестную головку, размыкая губы, и жадные поцелуи спустились ниже, на шею и приоткрытую сползшим корсетом грудь. Острые ноготки Бэлы впились в его кожу, а Зор в ответ перехватил ее ладони и прижал к камням над головой, открывая тело более откровенным ласкам.
Высокая грудь сама просилась в широкую ладонь, и гладить бархатистую кожу доставляло почти непередаваемое наслаждение. Губы следовали за ладонью, а вторая рука все также держала тонкие запястья, словно пресекая попытки к сопротивлению, но Бэла и не думала вырываться. Желание казалось простым, понятным и естественным, и смысла противиться ему не было. Ни противиться, ни скрывать, ни протестовать, даже когда ласкающая грудь ладонь мага опустилась ниже, сжалась на ягодицах и подняла девушку вверх. В ответ Бэла обхватила ногами талию Зора, чувствуя, что хочется прижаться еще крепче, чтобы даже миллиметр воздуха не просочился между их телами.
Маг расправлялся с пышными кружевами, а целительница не давала ему прервать поцелуй и вновь тянулась к его губам. Им обоим хотелось касаться друг друга, чувствовать и наконец насытиться.
Преступили ли они черту, за которой невозможна остановка, или все же могли остановиться? Какая разница, если оба этого не хотели, если в этот миг то, что прежде казалось важным, потеряло свою значимость?
А Зор… Зор, душа которого была затоплена презрением к виерам, а вся жизнь ушла на укрепление ненависти к этим низшим, с его точки зрения, людям, словно одержимый, ласкал одну из тех, кого желал погубить. И все потому, что невероятно долго грезил о ней, представлял, как сжимает в своих объятиях, прикасается и ощущает ее дрожь. Прежде только в мечтах она лежала в его руках, прекрасная в своей беззащитности, принимала его доверчиво, ждала проникновения и жаждала его с не меньшей силой.
Перед глазами все вновь на миг расплылось, а через секунду маг осознал, что они вдвоем растянулись на мягком травяном ковре пещеры, что девушка стонет и выгибается под его телом, тянется навстречу, подставляя себя безумным, откровенным ласкам. Прекрасная, доступная, покорная, желанная до одури женщина, она наконец принадлежала ему – вся, без остатка.
Руки гладили тонкие щиколотки, изящные икры, сжимались на упругих ягодицах, скользили выше, приподнимали ее тело, открывая губам доступ к самым нежным участкам кожи, касались хрупких позвонков, худеньких острых лопаток и нежной спины.
Две части головоломки сошлись воедино, когда он совершил первое движение. Слабый вскрик коснулся слуха, и блестящие хрусталики слез повисли на длинных ресницах. Зор замер, коснулся ладонью беззащитной груди, выводя на нежной коже какие-то знаки, что-то зашептал, вглядываясь в прекрасное лицо, наклонился поцеловать закушенную губу, и девушка расслабилась, выдохнула, сама повела бедрами навстречу. Его руки накрыли мягкие полушария, обхватили крепче, приподняли и привлекли ближе, направляя так, чтобы приникнуть теснее, и девушка застонала, отвечая и утоляя его жажду.
