Мужчина подошёл к ней и протянул коробочку, похожую на шкатулку. Женщина открыла крышку. Внутри лежали два браслета, в точности напоминавших те, что были на запястьях всех девушек.
— Каждый раз надевать новые браслеты очень волнительно для меня, — произнесла Мадам.
Она аккуратно достала первый браслет и, держа его в руках, взглядом дала понять Софии, что он предназначен для неё. С такого близкого расстояния украшение не было похоже на предмет ювелирного или дизайнерского искусства, скорее на кандалы, что вот-вот захлопнутся и на моей руке.
София покорно протянула руку. Она выглядела более спокойной, чем раньше. Её дыхание всё ещё было слишком частым и громким. О предыдущей истерике напоминал только ярко красный отпечаток ладони мужчины, что дал ей пощёчину внизу. На щеке девушки ясно проступали ярко алые контуры его жестокого прикосновения. Мадам одобрительно кивнула девушке и застегнула браслет. Он выглядел увесисто. На нём явно было гораздо больше бусин, чем на других, что я видела сегодня. Шариков настолько много, что само кольцо даже не проглядывалось. Я невольно подумала о том, насколько сильно отстаю от других девушек.
После Софии закономерно настала моя очередь. Мадам достала второе украшение из коробки и потянулась в мою сторону. Я не хотела его надевать. Всё внутри кричали о том, что как только замок на браслете будет застегнуть, моя прежняя жизнь окончательно превратиться в прошлое. Это украшение словно проводило черту между прошлым и неизвестным будущим, которое ждёт впереди…
Я сглотнула комок в горле. Руки висели вдоль тела и совершенно не хотели подниматься. Конечности были такими тяжёлыми и неподъемными, будто превратились в сталь или свинец.
— Ты сделаешь это сама или мы можем тебе немного помочь, — тон перестал быть приветливым. Слова звучали ультиматумом.
Я подняла руку. Было сложно, очень. Но остатки разума понимали, что меня заставят это сделать силой.
Тяжёлый и очень холодный металл больно впивался в и без того воспаленное от трения верёвок запястье. Каждое движение теперь отдавало болью в руке и звуком бьющихся друг об друга бусин.
Интересно, сколько их тут? На взгляд пересчитать невозможно.
— Сто девяносто девять, — будто прочитав мои мысли пояснила Мадам.
Она с гордостью и удовлетворенностью ещё раз взглянула на наши руки и отправилась к выходу из комнаты. Очевидно, нам стоило двигаться за ней.
Сто девяносто девять? Но это значит… значит, что мне нельзя совершать ни единой ошибки, иначе "выбываю". Я не знала, какой конкретно смысл несло в себе это слово, но предполагала, что мне не понравиться…
Браслет больно натирал руку при каждом шаге. Раздраженная от тугого связывания верёвкой кожа запястья горела огнём и не давала покоя. Вес украшения тянул руку вниз и не давал забыть о нем ни на секунду.
Я покорно шла за Мадам и не решалась ослушаться. Эта женщина вызывала у меня непривычную кротость и робость. Я буквально превращалась в другого человека, хотя в обычной жизни только и делаю, что лезу на рожон. Споры и доказывание своей правоты стали привычным для меня развлечением в течение дня. Работа в крупнейшей компании в стране и должность руководителя отдела, полученная мной пару месяцев назад, способствовали развитию моих успехов в дебатах и словесных перепалках между отделами. Прежняя жизнь в данную секунду казалась чем-то нереальным и фантастическим…
К тому моменту как мы с Софией и Мадам вошли в комнату, остальные девушки уже заняли свои места и с жадностью поедали то, что было в их тарелках. Они ели с таким аппетитом, словно на завтрак подавали лучшие блюда мира…
Я, если честно, ожидала увидеть немного другую картину. В моём представлении мы должны были прийти в столовую, а вместо этого попали в довольно обшарпанную и побитую жизнью комнату. Всё в ней говорило об унылости и какой-то безнадежности. Серые бетонные стены напоминали подвальное помещение, в котором мы спали. Тут было также холодно и влажно. Кроме стола из массивного дерева, расположенного в центре, и стульев вокруг внутри ничего не было. Складывалось впечатление, что в этом доме не любят мебель или не умеют ей пользоваться…
Свободные места располагались с противоположной стороны стола. Пока я обходила его, успела увидеть, что в качестве завтрака на тарелках располагался кусок хлеба, пара ломтиков отварного мяса, варёное яицо и по кусочку огурца и помидора. В стакане было налито нечто напоминавшее компот, который мне варила мама в детстве.
Я села на свободный стул. София расположилась рядом со мной. У нее не особо был выбор, ведь количество сидячих мест точно соответствовал количеству девушек в комнате.
Еда, хоть и довольно скромная и постная, но вызвала у меня огромный аппетит. Даже в животе заурчало. Я с жадностью набросилась на хлеб и мясо. А огурчик так хрустел и был настолько сочным, что я даже прикрыла глаза от наслаждения. Сюда бы ещё чуть больше соли и вообще с ума можно сойти. Я не совсем понимала, сколько времени я находилась без сознания и сколько прошло с момента моего последнего приема пищи. Организм требовал пищи.
