Я помотал головой, отгоняя мысль о том, что этим человеком могла быть Амалия. Но с другой стороны только она имела такой доступ к телу, когда можно было беспрепятственно снимать и фотографировать, делать скрины документов, и именно ее не могли бы поймать на месте преступления, ведь она все это время была дома!
Как бы там ни было, мне нужно было решить, как поступить с этим сокровищем, которое я только что получил. Потому что выстрел должен был быть один, и его нужно было правильно настроить, чтобы он сразу же ударил по Клауду, не оставив от него мокрого места.
Амалия
Едва только я проснулась, как поняла: началось. Низ живота тянуло, колени подкашивались, голова кружилась. Еще час, и все тело будет жутко ломить, руки трястись, как при самой высокой температуре. В это время мне легче представить себя живой на сильном костре, чем находиться в этом состоянии — ощущение, будто глотаешь осколки стекла, и они медленно, но верно, путешествуют по всему организму, оставляя за собой кровавые порезы.
Я привстала в постели и застонала от огорчения: похититель привязал меня веревкой к одной ноге, оставив достаточную длину, чтобы передвигаться по комнате, но благодаря этому он нашел, наконец, мой маленький большой секрет. Флешки на босоножках не было. Одна нога была босая, и красные ремешки легонько задевали лодыжку раззявленой пастью. Черт.
Даже не могу себе представить, что ему придет в голову после того, как он найдет данные на Клауда и все остальные документы. Думаю, что какую-то часть он просто не поймет, потому что тут нужно обладать знаниями о политической ситуации в городе, но то, что откроет в первую очередь, даст ему в руки бомбу замедленного действия. А ведь я так и не узнала, что ему нужно, чего он добивается и кто он такой.
А если он — сотрудник Клауда? Ох, блять, об этом лучше не думать. Тогда то, что я чувствую сейчас, будет казаться сказкой, легкой разминкой перед настоящим наказанием.
Я застонала, но на мой стон никто не откликнулся. Может быть, похититель уехал к Клауду? Может быть, он вообще решит сейчас его шантажировать. И тогда мне точно хана. Клауд убьет сначала этого парня, а потом меня за то, что я стащила флешку с компроматом.
Вдруг сильная боль буквально прострелила все мое тело. Черт, так сильно и тяжело начало течки я не переживала довольно давно. Наверное, этот громила с глазами цвета озерного льда накачивал меня чем-то, и теперь волчица внутри протестует, что не может выбраться, и от того все тело трясет как при ударе током.
Живот скрутило тугой болью, и я притянула ноги к груди, но от этого не стало легче. Все конечности будто налились свинцом. Горячим, обжигающим, убивающим.
Черт, мне нужно выпутаться из этой ситуации, пока не стало еще хуже. Что же делать? Мысли забились испуганными бабочками. С трудом перебирая ногами, я попыталась встать с кровати. Ничего не вышло и мне пришлось перевалиться через край на пол и поползти в сторону двери.
Я снова осмотрела комнату: кровать, малюсенький комод, стул, круглое окошко, в которое не пролезет и кошка, куда там измученной болью женщине.
Я стукнула дверь кулаком от бессилия, и она отворилась. От страшной боли не поняла, что ползти мне нужно совсем в другую сторону, и оказалась возле туалетной, надеюсь, комнаты. Но это и к лучшему.
Внутренний жар мне нужно было как-то остудить, и, как бы мне этого ни хотелось, но я понимала, что другого выхода нет и не будет. Мне нужно было прибегнуть к жестокому методу Клауда — сидеть в ледяной воде.
В туалетной комнате оказались только ванная, унитаз и маленький пустой туалетный столик под раковиной. Я тут же пустила весь напор воды из крана, и вода, забурлив, устремилась вниз. Прямо в одежде — худи и тренировочных штанах чужого волка я рухнула в ванную, и тут же завизжала от боли. Ледяная вода обожгла холодом горячее тело. Я почти видела, как от меня повалил пар, как от чашки с кипятком.
Я стонала и выла, но не вылезала из воды. Мне казалось, что это мучение длится годами, веками, и ему нет конца и края.
— Ты совсем с ума сошла? — донесся до меня голос, но я даже не смогла посмотреть в сторону, откуда доносился звук. — Точно рехнулась!
И тут же сильные, горячие руки потянули меня наверх. Я начала отбиваться, брыкаться, пытаясь вернуться в то положение, в котором все это время находилась. Но он был сильнее. Не желая сдаваться, я ухватилась руками за его могучую шею и резко потянула на себя.
Каким бы ни был сильным этот человек, но неожиданная перемена веса тела сыграла мне на руку — я потянула его за собой. Мы вместе оказались под струей воды, которая, журча, начала смывать с нас весь пыл случайной борьбы.
И вдруг, среди этой странной вакханалии я почувствовала, что сквозь мое затуманенное сознание пробивается удивительный аромат, который стал мне родным за это время. Это был аромат сильного, молодого волка. Он порабощал и властвовал. И чем дольше мы находились под струями воды, тем сильнее становился этот пряный, мускусный запах, который одурманивал и покорял.
