Я кивнул. Хотя, честно говоря, в тот момент я вообще ничего не понимал. И еще очень долго не мог осознать до конца, что происходит вокруг меня.
И только спустя два месяца, когда вся наркота вышла из организма, я, наконец, смог разглядеть своего спасителя — Лесника. Оборотня без имени, семьи, который имел только одну цель — уничтожить Клауда Блэквуда, советника мэра. И ведомый этой целью он вышел на меня, для того, чтобы спасти.
Спасти из лап подкупленного правосудия, но оставить меня наедине с самим собой и моей собственной тьмой. И это медленно, но верно убивало меня до тех пор, пока я не стал достаточно вменяем, силен, для того, чтобы пойти войной на это исчадие ада.
Алекс
Я осторожно положил ее руку на кровать. Натянул джинсы и спустился вниз, на первый этаж. Открыл холодильник и достал яйца с молоком. Взбил венчиком продукты, вылил смесь на нагревшуюся сковороду.
Все эти простые, медленные движения отвлекали меня от той, что была наверху. От Амалии. Амалии Блеквуд. Жены моего врага.
Я пропитался ее ароматом, и чувствовал, что если повернуться резко, то можно будет уловить шлейф ее тонких духов, как если бы она была рядом.
Сейчас в ней бурлило все самое таинственное, сокровенное. И это привлекало меня.
Женское начало всегда было провоцирующим, всегда зовущим и всегда загадочным. Таинство будущего оплодотворения — это движущая сила природы и она всегда находилась под неким покровом, скрывающим и, в то же время, приоткрывающим суть жизни как таковой.
Я впервые ощущал это чувство единения, когда был на одной волне с волчицей. С Сарой я такого никогда не испытывал, и эта мысль заставляла чувствовать себя виноватым. Потому что прямо сейчас, на сравнительно большом расстоянии от Амалии мне казалось, что я предаю Сару, изменяю ей.
Готовый омлет я выложил в тарелку, добавил к нему сок в упаковке тетрапак, какие-то фрукты и отнес наверх. Она все еще спала, утомленная. Ее сон был очень глубоким: она действительно тяжело переживала свое состояние, которое волчицы обычно переносят гораздо легче. Сейчас же Амалия была расслаблена, получив дозу гормонов, вкусив удовольствие. Видимо, она впервые переживает течку таким образом. Вернее, так, как и нужно — с волком рядом, который должен заботиться о ней. Я поправил на ней сползшее одеяло и резко вышел вон из комнаты. Не хватало еще смотреть, как она спит.
После пережитого я даже не мог себе представить, что мне нужно будет ее связать, поэтому я только закрыл ее комнату на ключ, а после закрыл и дом, проверил все подъездные пути, чтобы ничего не выдавало нашего присутствие заблудшему путнику или специально подосланной ищейке.
Первым пунктом программы мести был этот ублюдок, Ларс. Теперь, спустя два долгих года, он был не простым приспешником Клауда, он был начальником его охраны. Окружен ищейками, оборотнями, но и у него были помутнения рассудка, приступы тьмы, как у меня.
Он охотился на людей в лесу, что было запрещено всем, кроме, похоже, него и Клауда.
Я засунул флешку в прорезь дермантина на водительском сиденье «форда», убрал поглубже ноутбук и выехал за ворота. Там достал баллон с краской и за несколько минут перекрасил автомобиль, сделав его совсем другим, так, чтобы его невозможно было узнать, в случае, если машина фигурирует в полицейских сводках после Ночи Справедливости у Блэквудов.
Ехать пришлось довольно долго, и я уже практически решил свернуть с пути, но тут на мой телефон пришло сообщение. «Второй в лесу. Торопись».
Отправитель сообщения был не определен, но на этот номер мог звонить и писать только один-единственный оборотень во вселенной, и поэтому вопросов у меня не возникло. Ларс вошел во владения Лесника и мне нужно поторопиться. Я выжал из машины все, что только мог и направился ненакатанной дорогой до хижины того, кто вытащил меня из тюрьмы.
За то время, что я прожил здесь после тюрьмы, я успел выучить все тропы не хуже самого Лесника, и мог бы добраться до места назначения с закрытыми глазами. Благо, сейчас этого не нужно было делать.
В мгновение ока я оказался возле его дома. Он не стал выходить ко мне, только смотрел сквозь стекло, слегка раздвинув занавески. Я понял: он не хочет, чтобы я заходил в его дом, чтобы не оставить там запахов чужого, незнакомого ему мира, из которого я только что явился.
Наконец, Лесник, завершив осмотр и решив, что доволен увиденным за стеклом, показал два пальца, изобразив «викторию», а после показал пять.
Я все понял. Кровь взыграла во мне, как бушующее море во время шторма, и я тут же развернулся к своему форду. Достал из своего тайника флешку и положил на землю возле дома Лесника, ощущая его тяжелый взгляд на себе.
На ней я оставил информацию, что касалась деяний Клауда Блэквуда против оборотней. Уверен, лесник знает, как распорядиться этой информацией: он сам собирал довольно внушительное досье прегрешений против волчьей сущности в городе.
