Попробовала еще раз несколько раз толкнуть дверь, чтобы проверить ее на хлипкость, но поняла, что выбить ее своим плечом будет невозможно: дом оказался сделан на редкость добротно.
Тогда я скинула простынь и призвала к себе свою волчицу. Она с радостью откликнулась, и вот уже я царапалась в дверь когтями. Все равно. Удивительно, но дом был будто выстроен оборотнями и для оборотней — никакими силами из него не выбраться.
Тогда, вместо того, чтобы пугаться, бегать, истерить, я прилегла на дощатый теплый пол возле спинки кровати, на которой сушилась одежда, прикрыла хвостом нос и приготовилась ко сну. Мне нужно было побыть еще в этом удивительном умиротворяющем состоянии, которое откуда-то появилось в моем сердце.
Алекс
— Кто ты такой? — Ларс продолжал разглядывать меня, пока я решительно подпирал ножом его яйца.
— Не время для разговоров, — снисходительно ответил ему я.
— Чего тебе нужно? — выворачивая руль, спросил Ларс. — Наркота? Бабки? У меня есть связи.
— Мне нужен твой отрезанный член, привязанный к палке для устрашения ненужных людей, что шатаются возле дома, — ухмыльнулся я.
Его взгляд заметался между мной и дорогой.
— Шутник, да? — попытался он изобразить из себя уравновешенного оборотня, который не боится нападения громилы с ножом.
— Нет.
Наконец мы доехали до места, которое я указал.
— Вылезай. И даже не думай о побеге.
Он выбрался из водительского кресла, дернул свои штаны, которые свободно свисали, зияя расстегнутой ширинкой, и тут же припустил вперед, к забору.
Я ждал этого. И тут же среагировал: достал с заднего кармана, пристегнутого к спинке кресла, пистолет. Такая ирония: пуля от хозяина оружия! Прицелившись, выстрелил ему в лодыжку. Пуля тут же попала в кость, и ее куски полетели на брусчатку.
Он ухватился за ногу и рухнул прямо на землю, вопя:
— Сук@! ААААА!
— Ну я же просил, — я подошел и склонился над ним, оглядывая это посмешище. — Никакого побега.
Я увидел, как темнота и безумие пытаются захватить его разум. Он тут же рванулся вперед, на меня, планируя захватить пистолет, который я все еще сжимал в руке.
Мне пришлось схватить его запястье и ударить локтем в скулу, задевая по пути еще и нос. Ларс снова грохнулся на землю, подмяв под себя больную ногу, из которой струилась кровь.
— Ты сломал мне нос! Кто ты? Что тебе нужно?
— Возмездие. И больше ничего, — устало ответил я.
— Возмездие? О чем ты говоришь? Эта Сьюзи, подстилка мэра, всего лишь жалкое подобие человека! — он потер лоб и на нем остались разводы от крови.
Я бы мог расхохотаться ему в лицо, но не вышло. Перед глазами стояла Сара в своем светлом платье, которое струилось по ногам. Она смотрела на меня печально, качая головой. Мотнув головой из стороны в сторону, у меня не получилось согнать видение. Моя жена все также стояла рядом, а в глазах ее искрилась вселенная.
Заметив, что я уставился в одну точку, Ларс резко оглянулся, но, не увидев никого, вдруг заскулил:
— Давай договоримся. Я дам тебе денег, много. Могу человеческую жертву подогнать. Вижу по глазам, ты еще тот охотник. А еще могу волчицу подогнать. Делай с ней что хочешь.
Лучше бы он этого не говорил.
Мое сознание снова затопила тьма. Я оказался на той поляне два года назад в лесу, за нашим с Сарой домом, привязанным толстой проволокой к огромному дереву. И перед моими глазами снова разворачивалась главная трагедия моей жизни.
Трагедия, которая перечеркнула обе волчьих судьбы. И, Луна мне свидетель, не каждый смог бы это пережить вновь. Я снова и снова слышал все вздохи, все шлепки плоти о плоть, скабрезные шутки двух психопатов — насильников. Снова чувствовал, как кровь течет по пальцам, когда я рвался вперед, как плоть распадается под шипами толстой проволоки. И как призывал все силы природы, чтобы прямо сейчас случился небесный суд.
Я очнулся только тогда, когда меня вдруг отбросило назад. Небольшой удар о землю привел меня в чувство, тьма начала отходить назад.
Лежа на спине, приподнял голову.
Черрт. Мое бессознательное вырвалось наружу. Я забил Ларса в кровь, в мясо своими собственными ногами. И, запнувшись об уже размозженную конечность, повалился на землю.
Блять. А ведь он даже не узнал, за кого пришло ему возмездие.
Откинувшись спиной на землю, смотрел в небо, которое проглядывало сквозь ветви деревьев. Я чувствовал опустошение, но облегчения моей душе сделанное зло не принесло. Тьма затаилась во мне, и она высасывала все жизненные соки, выкручивала внутренности.
Было так плохо, что хотелось блевать, чтобы, харкая кровью, наконец избавиться от этого дебильного чувства. Но я знал, что эта малость не принесет мне успокоения и будет только хуже. Потому что области тьмы захватывали меня, порабощали разум и сердце. Я сам был тьмой.
Если бы у меня была сила воли, я бы давно пустил себе по венам кислоту, что разъедала бы внутренности и мое тело до тех пор, пока от него ничего не осталось, но я был трусом и не смог себе этого позволить.
И у меня оставалось лишь одно. Время.
