— Ну надо же, мне открыли, спасибо, не помешал? Я с подарками, если что, — безумная фраза ледяным копьем пронзает моё сердце. Он заходит в уборную, и первое, что бросается мне в глаза — плотная верёвка в его руках...
Никаких таблеток я не нашёл. Всё, что было в этом богом забытом месте — небольшая аптека, где, кроме лекарств от давления и диареи, ибупрофена и простых таблеток от кашля, нет абсолютно ничего. Понятия не имею, в какой срок их нужно принимать, если успею, то придётся садиться на теплоход и плыть до города. Другие пути на полуостров, к сожалению, сейчас закрыты. Да и не факт, что от одного раза она забеременела...
Что я делаю? Так тщательно изображал из себя бесчувственное чмо, а теперь бегаю, чтобы загладить свою вину. Впрочем, нельзя умалять этот поступок, секунда моего удовольствия может стоить ей очень дорого. Раньше я этого не понимал. Думал, ну сделает девка аборт, что ей будет-то? И ничего в моей голове не менялось до самой женитьбы и первой беременности жены. У плода нашли серьёзное отклонение, и ей пришлось прервать беременность. Она была случайной, но эти глаза, когда она, держала руку на слегка округлившемся животе, понимая, что завтра его уже не будет, я помню до сих пор. Поэтому я, не раздумывая, согласился сесть в машину и ехать за таблетками, заодно и за парой больших коробок презервативов. Теперь-то она точно меня без защиты не подпустит.
Ловлю себя на улыбке, смакуя фразу "не подпустит". Девчонка прямо-таки осмелела. Крылья, говорит, отращивай. Губки свои надула. А потом ничего, и на поцелуй ответила, была не против ещё раз со мной. Ей нравится, когда я вхожу в неё, когда целую, ласкаю, любит нежность. Она тянется ко мне, я нравлюсь ей, вероятно, уже влюблена... А что я сам? Она никак не выходит из мыслей. Я стараюсь не терять голову и, чем больше я стараюсь, тем сильнее привязываюсь к ней. Дело не только в близости, я прислушиваюсь к её словам, ловлю каждую мелочь, неосознанно прикидывая, как подстроиться под неё в дальнейшем.
Не знаю, зачем я это делаю. Рано или поздно я окажусь там, где мне самое место, а от неё останется только воспоминание. Если не получу пулю в лоб, но, наверное, так будет даже лучше. Нет головы — нет проблем. Главное — умереть с чувством выполненного долга.
В доме тихо. Убрав продукты в холодильник, оставляю на столе свежий шоколадный торт, только что купленный в местном магазине. Подумал, что никто не откажется от сладкого.
Стоит мне войти в комнату, как тихие женские разговоры тут же стихают. Все трое поднимают взгляд, и только Диана не обращает никакого внимания, как лежала на боку, отвернувшись к стене, так и лежит.
— Если кто хочет, идите на кухню, пейте чай, я торт купил, можете разрезать, — говорю девушкам. Оксана натянуто улыбается и, прихватив Киру, выходит. Дина бросает вопрошающий взгляд на Диану.
— Иди уже, — киваю.
Диана молча встает вместе с сестрой. Слегка морщится, но, заметив, что я не свожу с нее глаз, приподнимает уголки губ.
— Прости. Того, что тебе было нужно, там не оказалось, — тихо говорю я, когда она проходит мимо, но ожидаемой реакции не следует.
— Уже не нужно, всё нормально, — отвечает она. Провожая девушек на кухню, я пытаюсь понять смысл её ответа, и только спустя пару минут до меня доходит, что, вероятно, у неё начались эти самые дни. Тем более, за то время, что она была со мной, их не было.
— Ну хорошо, — с облегчением выдыхаю. Братья приходят на кухню и я, раздав указания, со спокойной душой прогуливаюсь до туалета. Подойдя, замечаю кое-что необычное — деревянная дверь выглядит так, словно по ней били ногами. И не ошибаюсь, шпингалет вырван.
— Кто ломал дверь в ванную? — сразу же устраиваю допрос. Мне оставили место рядом с Дианой, и первым делом взгляд падает на неё. Невозмутимо, словно речь идеёт вовсе не о ней, поднимает кружку с чаем, но меня не обманешь. Руки девушки слегка дрожат. Клим кивает Серому, и тот начинает оправдываться:
— Диана пошла в ванную и шлёпнулась, орала там как резаная, ну она заперлась, пришлось мне дверь выломать. Подняться не могла.
— Ты упала в ванной? — спрашиваю её. Диана, поставив кружку на стол, обращает на меня свой затравленный взгляд, будто я буду отчитывать её за это.
— Да, извини.
— За что ты извиняешься? Почему не могла встать? Болит что-нибудь?
— Бок немного, — тихо отвечает она, прикасаясь ладонью к рёбрам с правой стороны. Вот, почему она морщилась. — Не знаю, было больно, дыхание перехватило, вот и не могла. Я бы встала, но он сразу ломать начал.
— Мож, ты там убиться решила, он откуда знал? — вмешивается Клим, и девушка тут же виновато опускает голову. — Кто тебе виноват, что ты...
— Так, хорош, никто никого не обвиняет, — одной фразой затыкаю парню рот. — Сломали и сломали, хер с ней, с этой дверью.
Позже я забираю Диану в свою комнату и снова спрашиваю о здоровье, заметив, что её глаза чуть припухли, как обычно это бывает после литра пролитых слёз. Накатила грусть или она плакала от боли?