А еще корзины с гранатами, неуверенно балансирующие на головах или удерживаемые под мышками. Серебряные блюда с пахлавой и нежным медовым виноградом; уставленные свежим хлебом барбари, каждый продолговатый лист которого был длиной в сетар. И цветы – всевозможные цветы – вокруг сновали десятки слуг с охапками благоухающих стеблей. Медные чаши, наполненные глянцевыми листьями зеленого чая; базилик, мята и эстрагон, горками наваленные на золотые блюда. И еще одна бесконечная процессия снод, несущая рис – несчетное количество мешков с рисом.
Внезапное предчувствие схватило Камрана за горло, и он застыл как вкопанный.
Затем повернулся.
Процессия все шла и шла. Все больше слуг, все больше подносов, все больше корзин, супниц, бушелей и тарелок. Мимо прокатились несколько сырных колес и тележки, полные свежих каштанов, запасы ярко-зеленых фисташек и солончаки с шафраном и мандаринами, башни из персиков и горки слив. Трое слуг несли огромного размера соты со стекающим с них медом; масса липкого пчелиного воска была шириной с огромную дверь.
Казалось, каждую секунду вносили все больше яств. Больше ящиков, больше корзин, больше мешков и тачек. Десятки и десятки слуг спешили туда и сюда.
Царило настоящее безумие.
Конечно, во дворце часто происходили важные события, но такая суета была необычайна. Видеть, что слуги приступили к работе столь рано, да еще с таким количеством дел…
Камран задохнулся.
Чашка выскользнула у него из пальцев и, упав на пол, разбилась.
Это были приготовления к празднику.
Камран не хотел в это верить. Его дед сказал, что они могут подождать по меньшей мере неделю, прежде чем назначать дату, но происходящее означало, что король уже принял решение.
Принял решение за внука.
Сердце Камрана, казалось, билось в горле. Он знал, что это его наказание. Это было ухищрение, покрытое глазурью доброжелательности. Заал не желал больше ждать, он хотел выбрать внуку невесту как можно скорее.
Но почему?
Вопрос снова и снова стучал в голове, вторя биению сердца, пока принц спешил в покои короля.
Оказавшись у нужных дверей, Камран не стал терять время; он постучал – так вежливо, как только смог, – и, когда створки распахнулись, не обращая внимания на слугу, что поприветствовал его, протиснулся в комнату. Все аргументы о необходимости сохранения жизни девушки были почти забыты из-за этой… этого…
Принц завернул за угол и обнаружил короля в гардеробной.
Камран тут же замер, грудь его вздымалась от едва подавляемого разочарования. Он склонился перед дедом, который жестом руки велел ему подняться.
Принц выпрямился, а затем сделал шаг назад. Вряд ли стоило говорить на эту тему, пока король был не до конца одет, а кроме того, камердинер Заала – слуга по имени Риск – все еще оставался в покоях, помогая королю облачаться в длинные бархатные одежды. В этот день Заал надел алый сюртук с окаймленными бахромой эполетами; Риск застегнул золотые пуговицы по центру одеяния, а затем перекинул через грудь короля плиссированный синий кушак, закрепив его искусно изготовленным жемчужным поясом с пряжкой в форме восьмиконечной звезды.
Процесс одевания короля занимал мучительно много времени из-за всех этих бесконечных слоев и деталей. Помпезность в туалете ожидалась и от самого Камрана, но поскольку он редко появлялся в обществе или на публике, то чаще всего мог позволить себе одеваться просто. Наблюдая за королем, Камран с ужасом понял, что однажды и от него будут требовать выполнения всех этих утомительных действий, которые сейчас совершал его дед.
Принц стиснул кулаки и разжал их.
Лишь после того, как все военные награды и королевские знаки отличия были приколоты – на самом видном месте над сердцем Заала красовалась миниатюра его покойной жены, королевы Элахи, – а на груди перекрещены жемчужные жгуты, король велел слуге оставить их. Свою богато украшенную корону – настолько тяжелую, что ею можно было пробить череп человеку, – он оставил в руках.
Камран выступил вперед, едва успев разомкнуть уста, чтобы заговорить, как Заал поднял руку.
– Да, – произнес он. – Я знаю, что ты пришел заставить меня изменить решение.
Камран оцепенел.
Он не сразу сообразил, о каком именно решении говорит король.
– Да, Ваше Величество, – осторожно согласился он. – Я в самом деле пришел попытаться.
– Тогда мне жаль разочаровывать тебя. Мое мнение по этому вопросу непреклонно. Девушка представляет собой угрозу, которая должна быть устранена немедленно.
Надвигающийся бал был сразу же забыт.
На мгновение принц уставился на лицо деда: его ясные карие глаза, румяную кожу, копну белых волос, кипенную бороду и ресницы. Это был человек, которого Камран любил и глубоко уважал. Принц всю жизнь восхищался Заалом, всегда видел в нем пример справедливости и величия. Он всей душой хотел быть согласным с королем – всегда быть на стороне этого необыкновенного человека, – но впервые в жизни юноша не мог этого сделать.
Впервые он сомневался.
– Ваше Величество, – тихо произнес Камран. – Девушка не совершила никакого преступления. Она не сделала ничего, что могло бы угрожать империи.
