– Они кормят меня яичницей по утрам, и, честно говоря, я не могу жаловаться. Но сегодня, – повторил мальчик, – сегодня я пришел, чтобы загладить свою вину перед тобой.
Ализэ кивнула.
– Да, ты сказал.
– Верно, – согласился мальчик, немного громковато. – Я пришел пригласить тебя на праздник!
– Понятно, – ответила Ализэ, нервно обводя взглядом почти опустевшую кухню.
К счастью, большинство наблюдателей уже разошлись, утратив всякую надежду услышать что-нибудь на ардунианском. Теперь Ализэ и мальчик были предоставлены сами себе, если не считать случайных слуг, снующих по кухне по своим делам; а госпожа Амина, несомненно, была слишком занята своими обязанностями, чтобы тратить время на пару ничтожеств.
– Боже, праздник! Это очень мило с твоей стороны… – Ализэ замешкалась, а затем нахмурилась. – Знаешь, мне кажется, я не знаю твоего имени.
Мальчик наклонился вперед, складывая руки на столе.
– Я Омид. Омид Шекарзадэ. Я из Йента, провинция Фешт, и мне не стыдно говорить об этом.
– Тебе и не должно быть стыдно, – удивилась Ализэ. – Я так много слышала о Йенте. Действительно ли он так прекрасен, как о нем говорят?
Омид моргнул и на мгновение взглянул на нее так, словно она сошла с ума.
– Извини, но все, что я слышу в наши дни о Феште, лучше не повторять в приличном обществе.
Ализэ заулыбалась.
– Но это только потому, что очень многие люди глупы, не так ли? А иные никогда не бывали в Феште сами.
Глаза Омида увеличились при этих словах, и он разразился смехом.
– Я была совсем юной, когда была на юге в последний раз, – призналась Ализэ. – Так что мои воспоминания об этом крае весьма туманны. Но мама говорила мне, что воздух в Йенте всегда пахнет шафраном, и что деревья там растут такие высокие, что падают и так и лежат, а их ветви растут вдоль земли. Она говорила, что поля роз находятся там так близко к рекам, что, когда сильный летний ветер срывает цветы со стеблей, лепестки падают в ручьи и кручи, наполняя воду своим ароматом. Она сказала, что в летнюю жару нет более райского напитка, чем речная розовая вода.
Очень медленно Омид кивнул.
– Хан, – подтвердил он. – Твоя мать права.
Он откинулся на спинку, убирая руки на колени. Только через мгновение он снова поднял голову, а когда поднял, в глазах его сияли эмоции, с которыми мальчик был не в силах бороться.
– Мне очень жаль, что тебе пришлось покинуть дом, – мягко произнесла Ализэ.
– Да. – Омид глубоко вздохнул. – Но мне очень приятно слышать, как ты говоришь о нем. Все ненавидят нас, поэтому думают, будто в Феште одни ослы и идиоты. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь там была сном. – Он помолчал. – Ты ведь тоже не из Сетара, верно?
Улыбка Ализэ стала натянутой.
– Нет.
– А твоя мать все еще с тобой? Или тебе пришлось оставить ее?
– Ах, – опустила взгляд Ализэ на нешлифованное дерево обветренного стола. – Да, – тихо ответила она. – Моя мать все еще со мной. Хотя и только в моей душе.
– Мизон! – с чувством воскликнул Омид, хлопнув по столу.
Ализэ подняла голову.
«Мизон» было фештским словом, которое нелегко перевести, однако им пользовались, когда хотели описать невыразимые эмоции в тот момент, когда два человека действительно понимали друг друга.
– Мизон, – повторил Омид, на этот раз глубокомысленнее. – Как и моя мать в моей.
– И мой отец, – отозвалась Ализэ, мягко улыбаясь и касаясь двумя пальцами своего лба, а затем воздуха.
– И мой.
Мальчик повторил жест – приложил два пальца ко лбу, после чего поднял их в воздух, – несмотря на то, что глаза его блестели.
– Инта сана зоргана ле пав ви саам. –
– Инта гхама спекана ле люк нипаам, – ответила она.
Это был призыв и ответ, знакомый большинству ардунианцев, молитва, какую всегда возносят при поминовении усопших.
Ализэ отвела взгляд, обратив его на часы. Она не станет плакать. У них оставалось всего несколько минут, и она не хотела тратить их на грусть.
Она шмыгнула носом, а затем заставила свой голос звучать бодро.
– Итак. Ты пришел пригласить меня на праздник. Когда мы собираемся праздновать? Я бы очень хотела присоединиться к тебе на послеобеденной прогулке, но, к сожалению, мне не дозволено покидать Баз Хаус днем. Быть может, мы отыщем чистый уголок в лесу вечером? Устроим пикник при луне?
К ее немалому удивлению Омид рассмеялся.
– Нет, – энергично замотал он головой. – Я хочу пригласить тебя на настоящий праздник. – Он снова рассмеялся. – Меня пригласили на бал короля завтра вечером как особого гостя. – Мальчик извлек из внутреннего кармана тяжелый позолоченный свиток и развернул его на столе перед Ализэ. – Видишь? Вот здесь, – он несколько раз ткнул пальцем в бумагу, – здесь написано, что я могу привести на королевский бал одного гостя.
Омид достал еще два свитка и расправил их перед девушкой. Это оказались пронумерованные приглашения, написанные от руки тяжелым каллиграфическим почерком и скрепленные королевской печатью. По одному на каждого гостя.
