Намек на то, что она способна обмануть эту девушку ради денег, слишком сильно ранил гордость Ализэ, однако она понимала, что отвечать на подобные удары не стоит. Нет, Ализэ прекрасно понимала, каково это – испытывать страх; такой страх, что боишься даже надеяться, чтобы потом не разочароваться. Иногда боль делает людей резкими. Поэтому такое поведение было неудивительно, подобно симптому болезни.
Ализэ понимала это и попробовала еще раз.
– Я сказала о вашем сияющем цвете лица, – осторожно произнесла она, – только потому, что хотела заверить вас, что сегодня нам сопутствует удача. Богатые, насыщенные оттенки этого платья сослужат вам хорошую службу.
Госпожа Худа нахмурилась, изучая свое зеленое платье.
Оно было из шелковой тафты, придававшей ткани переливчатый блеск, отчего при определенном освещении цвет казался скорее изумрудным, нежели лесисто-зеленым. Это была совсем не та ткань, которую Ализэ выбрала бы для девушки – она предпочла бы что-то более текучее, например, тяжелый бархат, – но сейчас приходилось довольствоваться тафтой, которую, на взгляд мастерицы, вполне можно было перешить. Однако госпожа Худа оставалась неубежденной, хотя и стала чуть менее агрессивно настроенной.
Это был уже шаг вперед.
– А теперь, – Ализэ осторожно развернула девушку лицом к зеркалу, – я бы попросила вас встать прямо.
Госпожа Худа недоуменно взглянула на нее.
– Я уже стою прямо.
Ализэ заставила себя улыбнуться.
Она шагнула на помост, надеясь, что уже достаточно вошла в доверие за этот вечер, чтобы позволить себе некоторые вольности, – и надавила ладонью на поясницу госпожи Худы.
Девушка ахнула; ее плечи отклонились назад, грудь приподнялась, а позвоночник выпрямился. Госпожа Худа машинально подняла подбородок и с некоторым удивлением оглядела себя в зеркале.
– Смотрите, – произнесла Ализэ, – вы уже преобразились. Но это платье слишком перегружено деталями. Вы очень статная, госпожа. У вас выдающиеся плечи, полный бюст и крепкая талия. Ваша естественная красота заглушается беспорядочностью и ограничениями современной моды. Все эти украшения и воланы, – Ализэ размашистым жестом обвела платье, – призваны подчеркивать достоинства женщин с более скромной фигурой. Ваша же не нуждается в рельефе, и дополнительный объем на плечах и бюсте только перегружает ее. Я бы рекомендовала вам в будущем не обращать внимания на моду, а сосредоточиться на том, что лучше всего дополняет ваши естественные формы.
Не дожидаясь возражений, Ализэ решительно рванула высокую горловину платья, отчего пуговицы на ней разлетелись по комнате, а одна с тупым звоном отскочила от зеркала.
Ализэ уже поняла, что слова в случае с госпожой Худой были не очень действенны. Три часа она молча слушала, как девушка изливает свое расстройство, и теперь пришло время избавиться от него.
Ализэ достала из-за пояса ножницы и, попросив изумленную девушку не двигаться, распорола широкие пышные рукава. Затем отрезала остатки воротника платья, раскроив его от плеча до плеча, аккуратно сняла оборки, нашитые поверх лифа, и распустила вытачки по центру, пережимавшие грудь девушки. Еще несколько взмахов разделителем швов, и Ализэ оторвала ворох плиссированной ткани, позволив юбке свободно расправиться на бедрах. Осторожно, насколько это было возможно с ее перебинтованными пальцами, Ализэ начала драпировать, прикалывать и складывать совершенно новый силуэт платья. Мастерица переделала высокую горловину с рюшами в вырез-лодочку безо всяких украшений; обновила вытачки на лифе, перешив их так, чтобы они подчеркивали самую узкую точку талии девушки, а не сковывали ее бюст; уменьшила чудовищно пухлые рукава до самых простых, приталенных рукавов-браслетов. Юбка же, вместо множества тугих воланов, теперь ниспадала вокруг бедер одной гладкой шелковой волной.
Когда Ализэ наконец закончила, то слегка отступила назад.
Госпожа Худа прикрыла рот рукой.
– О, – выдохнула она. – Ты ведьма?
Ализэ улыбнулась.
– Вам нужно очень мало украшений, госпожа. Вы сами видели, что я ничего не сделала, только убрала отвлекающие детали с платья.
Теперь, когда желание спорить окончательно покинуло ее, госпожа Худа притихла. Она рассматривала себя с осторожным любопытством, сначала водя пальцами по линиям платья, а затем осторожно прикоснувшись к своим скулам.
– Я выгляжу так элегантно, – тихо признала она. – И совсем не похожа на связанного моржа.
– Это не магия, уверяю вас, – ответила ей Ализэ. – Вы всегда были элегантны. Мне лишь жаль, что вас так долго мучили, заставляя думать иначе.
Ализэ не знала, в какое время, наконец, покинула Фоллад Плэйс, но была так вымотана, что у нее кружилась голова. С того момента, когда девушка в последний раз смотрела на часы, прошло не меньше часа, так что было уже далеко за полночь. До звона рабочего колокола оставалось всего несколько часов сна.
Сердце Ализэ ныло в груди.
Девушка заставляла себя разлепить веки, пока шла по дороге, и один раз даже остановилась, чтобы слегка пощипать себя за щеки, когда в тумане ей почудилось, будто она видит на небе две луны.
