Не стал он и убирать меч в ножны.
Заал устремил взгляд на этот меч, оценивая дерзость юноши. В тенях Камран различил едва сдерживаемый гнев в глазах деда, возмущение, которое тот почти не скрывал.
И, вне всякого сомнения, подобные чувства отражались на лице самого Камрана.
– Как твой король, – холодно произнес старик, – я обвиняю тебя в измене…
– Измене?! – воскликнул Камран. – На каком основании?
– …и приговариваю тебя к бессрочному заключению в королевских подземельях, откуда ты будешь освобожден только для исполнения своих обязанностей, во время которых будешь неустанно находиться под строжайшим контролем, после чего будешь возвращен…
– Вы приговорите меня к такой участи без суда и следствия, Ваше Величество? Без доказательств? Вы сошли с ума?
Заал сделал резкий вдох, от оскорбления его подбородок вздернулся.
Прошло мгновение, прежде чем он заговорил.
– Как твой король, я считаю, что за твою вину ты лишаешься права на суд. Но как твой дед, – добавил он с необычайным спокойствием, – я предоставляю тебе эту единственную встречу, за время которой ты можешь попытаться оправдать себя. Если ты не сумеешь доказать свою невиновность сейчас, я прикажу стражникам без промедления заковать тебя в кандалы. Если же ты будешь настаивать на пересмотре приговора за столь отвратительное преступление, то будешь подвергнут полноценному наказанию за измену и казнен на восходе солнца. Тогда ты примешь достойную смерть от меча, в месте, которое еще предстоит определить, твоя голова будет отсечена от тела и насажена на пику на семь дней и семь ночей, дабы вся империя стала тому свидетелем.
Удар, нанесенный ему этим заявлением, Камран ощутил всем телом; он почувствовал, как его пронзила ошеломляющая боль, проделавшая в душе дыру.
Его дед – человек, который воспитал принца и научил его почти всему, что тот знал, который всю жизнь служил ему примером для подражания, – угрожал Камрану казнью? То, что король был способен на такую жестокость по отношению к близким, казалось непостижимым, но еще больше принца сокрушало то, что он не мог понять, за что Заал хотел с ним так поступить.
Измена?
На мгновение Камран усомнился, не донес ли на него министр обороны, однако принцу с трудом верилось, что этот жирдяй обладает достаточным влиянием, чтобы повергнуть Заала в такой гнев. Камран, вероятнее всего, узнал бы об этом при свете дня; его бы отчитали и отпустили восвояси, сделав предостережение вести себя подобающе.
Но сейчас…
Сейчас причина была в чем-то другом. Король поручил вооруженным людям доставить внука сюда прямиком из спальни глубокой ночью, и за этим крылось нечто большее, чем пара минут в приемных покоях.
Разве нет?
Между ними повисло напряженное молчание, долгая минута, когда Камран вынужденно примирялся с наихудшим исходом. Камран был принцем, несомненно, – но прежде всего он оставался солдатом, и это был не первый раз, когда он сталкивался с подобной жестокостью.
– Признаюсь, – с вынужденным спокойствием произнес он, – я не имею представления, Ваше Величество, как защитить себя от столь необоснованных обвинений. Даже эти долгие минуты молчания не смогли заставить мое воображение придумать подходящее объяснение вашим обвинениям. Я не в силах оправдать то, что и не надеюсь понять.
Король издал сердитый смешок, в котором сквозило неверие.
– Значит ты отрицаешь все обвинения, выдвинутые против тебя? Ты не предпримешь никаких попыток оправдаться?
– У меня нет оснований оправдываться, – резко ответил Камран, – ибо я не знаю, почему стою здесь перед вами, и почему вы послали в мои покои людей, чтобы задержать меня столь бесчеловечным образом. Поведайте мне, пожалуйста, каким образом я совершил измену? В какой момент это произошло?
– Ты продолжаешь притворяться невеждой? – гневно отозвался Заал, его правая рука на золотом скипетре сжалась. – Ты оскорбляешь меня даже сейчас, прямо в лицо?
Челюсть Камрана напряглась.
– Теперь я вижу, что вы уже приняли решение не в мою пользу. То, что вы отказываетесь даже сообщить мне, какое преступление я совершил, доказывает это. Если вы желаете заточить меня в темницу, да будет так. Вы получите мою голову, если хотите ее. Не беспокойтесь, я не окажу сопротивления, Ваше Величество. Я не ослушаюсь приказа своего короля.
Принц наконец убрал меч в ножны и поклонился. Он не отрывал взгляда от грязного, покрытого выбоинами каменного пола подземелья, казалось, целое столетие, но в реальности прошло лишь несколько минут. Или секунд.
Когда король наконец заговорил, голос его был глух.
– Девушка не умерла, – произнес он.
Камран поднял голову. Прошло мгновение, прежде чем он смог заговорить: голова закружилась, и на какой-то миг принц утратил равновесие.
– Вы не убили ее?
Заал, не мигая, смотрел на принца.
– Ты удивлен.
