Из-под сени деревьев вышел человек. Какой-то пьяница, шёл покачиваясь. Штаны и рубаха перепачканы и местами порваны, длинные волосы скатались в колтуны. Он плёлся, понурив голову, руки безвольно болтались вдоль тела.
– Возможно, заплутал? – едва слышно бросила Ена, и незнакомец резко замер, как если бы услышал.
– Эй, ты кто и откуда будешь? – громко спросил Рокель. Княжич немного расслабился, но руку с рукояти меча не убрал.
Незнакомец дёрганно двинул головой и поднял затуманенные глаза. Ена нахмурилась, разглядев его болезненный вид, неестественный цвет кожи и странные, почти слепые глаза.
– Кажется, он… болен?
Рокель дёрнул Ену назад, когда мужчина бросился на них, послышался звон обнажаемых мечей. Незнакомец двигался странно, с какой-то животной остервенелостью, но при этом неуклюже путаясь в ногах. Лезвие в руке Рокеля пело, княжич закрыл Ену собой и в развороте нанёс мощный удар. Ена вскрикнула: голова незнакомца откатилась в сторону, а тело рухнуло под ноги Рокелю. Княжич стремительно отступил обратно к Ене, вглядываясь в полосу лесного массива.
– Ч-что это за б-болезнь? – заикаясь спросила Ена, глядя на безжизненное лицо, вблизи едва напоминающее человека.
Кожа странная, лицо распухшее, а передние зубы и вовсе были выбиты. Но хуже всего было тело. Оно дёрнуло рукой несколько раз прежде, чем затихнуть.
– Он не болен, – ответил Рокель. – Он мёртв.
Без головы-то уж точно, но Ена поняла, что княжич имел в виду вовсе не это. Она вцепилась в ткань рубахи на спине Рокеля: из леса появилось ещё двое, после трое.
Ещё пятеро.
А следом вышла толпа.
Сеченские дружинники окружили Ену и Рокеля. Чьи-то руки бесцеремонно оттащили девушку назад в самое безопасное место, остальные выстроились знакомым дружинникам строем во главе с Рокелем, у каждого по мечу в руке, и лишь у двоих сеченцев, оставшихся подле неё, было по луку.
Толпа мертвецов скопом бросилась вперёд. Ена в ужасе оцепенела, осознав правоту Рокеля. Живыми эти люди не были, скорее ожившие мертвецы. Кто-то был свежим, другие уже на разных стадиях разложения, поэтому их глаза показались Ене странными. Их заволокло пеленой. Первую волну сеченцы отбили слаженно, но они наносили удары, как при столкновении с живым противником, а мертвецы продолжали рваться вперёд, невосприимчивые к боли и даже серьёзным ранам. Они не обращали внимания на вытекающую из них вязкую кровь, а на отрубленную руку один из мертвецов отреагировал разве что невнятным мычанием.
Ена не могла кричать, она едва дышала, потрясённая увиденным. Сперва уверенные дружинники стали отступать под натиском, они ругались и бранились в голос, когда мертвец с переломанной ногой даже не взглянул на волочащуюся конечность и с ужасающей проворностью, как бешеный пёс, бросился на Рокеля. Княжич отрубил ему голову.
Несколько стрел лучников попали мертвецам точно в глазницы, но те разве что упали, а затем поднялись и опять безошибочно напали на ближайших мужчин, будто зрение им было и не нужно.
Ещё с десяток покойников вышли из-за деревьев. Некоторые из сеченцев уже были ранены, но здоровые мужчины сразу выходили вперёд, позволяя травмированным соратникам отступить за их спины. Мертвецы падали, только лишившись головы, но отрубить её не так-то просто. Лучник рядом с Еной ахнул и упал, застигнутый врасплох. Не имея оружия, Ена вцепилась в одежду заложного покойника на спине и потянула, не давая впиться зубами в лицо сеченца. Молодой дружинник сумел выбраться из-под мертвеца, но кто-то схватил Ену за ногу и резко дёрнул, отчего она рухнула, взвизгнув. Закричала, ощутив, как зубы впились ей в голень. Она стремительно перевернулась и свободной ногой пнула нечисть в лицо. Потом его и вовсе отбросил появившийся Рокель.
– Мал, отнеси Ену к телеге! – приказал Рокель одному из самых молодых, тому самому, которому Ена лбом врезала.
– Нет, я в порядке, – попыталась возразить она, с трудом встав. Рана кровоточила, но Ена старалась не морщиться, чтобы не пугать Рокеля, который и так окинул её встревоженным взглядом.
Мал не стал слушать, а подхватил Ену на руки и побежал к телеге. Количество нечисти уменьшалось, Рокель громко раздал какие-то приказы, добивая оставшихся мертвецов. А когда всё стихло, поляна погрузилась в пугающую тишину. Ни у кого не нашлось слов.
– Нет, не смей нести меня в мою спальню. Я пойду с вами. Опусти, я хромаю, но идти могу. Ногу ты перевязал, – недовольно пробубнила Ена, пока Рокель продолжал нести её на руках по коридорам княжеского терема на виду у всех.
Княжичу было плевать на перешёптывания и косые взгляды, хотя Ена не была уверена, причина в ней или всё-таки в потрёпанном виде хмурых сеченских дружинников и в двух странных пленниках, которых они тащили с мешками на головах.
Злат вопросительно приподнял бровь, когда Рокель бесцеремонно вошёл в палаты, проигнорировав стражу. Великий князь взмахом руки приказал стоящим подле боярам умолкнуть и заинтересованно подался вперёд. Рокель усадил Ену на лавку у стола в стороне.
– Милостивый государь, – дежурно бросил Рокель, – нам надо поговорить наедине.
