Переступив железную оградку могилы, Егор положил перед крестом гвоздики, которые купил у ворот кладбища. Вынув из нагрудного кармана пиджака носовой платок, он протер им золоченую табличку креста и, тяжело вздохнув, присел на корточки.
Долго Егорка сидел перед крестом. Если бы не ощутил присутствие живого человека позади себя, сидел бы, может быть, до вечера.
Тяжелый сипловатый баритон окликнул его по имени. Это был Дмитрий Грымов.
Егор медленно встал в полный рост и оглянулся на голос.
– А, это ты… – бесцветно сказал он парню, и принял прежнее положение.
Через минуту он, не оборачиваясь, спросил: – Ты хотел побыть на могиле Нади? Или ты меня ищешь?
– Вообще-то, тебя искал. – Не сразу ответил Дима. – Я к тебе приехал. Твой отец сказал: “Он на кладбище”…
– Это не отец, вообще-то… Ну ладно… Чего меня искал?
Дмитрий перелез через оградку и, присев на корточки рядом с Егором, ответил: – Я тебе должен… По гроб жизни должен…
Егор медленно встал, чуть прогнулся в пояснице, подергал затекшими ногами. Дима остался сидеть.
– А чего ж сюда пришел?
– Да, я понимаю, – ответил Дима, переступая через оградку. – Я не достоин находиться на этом месте…
– Да ладно, находись, если хочешь…
– Твой букет? – Спросил Дмитрий после небольшой заминки, кивая в сторону гвоздик возле креста.
– Мой букет. – Ответил Егор, тяжело вздохнув. – Дмитрий… как тебя по отчеству?
– Сергеич. – Ответил парень, вопросительно глядя на хмурое лицо Егора.
– Сергеевич… – задумчиво повторил Егор Быковский. – Ты, вообще, что об этом думаешь, Сергеич?
– Я думаю, что тогда сошёл с ума…
– А сейчас?
– Что сейчас?
– Сейчас! не считаешь себя сумасшедшим?
– Сейчас?.. – Глухо переспросил Дима, понурив голову.
Так и не найдя слов, Дмитрий простоял минуты две с понурой головой, пока в его слабом никчемном сознании не возник следующий вопрос.
– У тебя были с ней серьёзные планы? – Спросил он, исподлобья глядя нерешительными глазами на сердитое лицо молодого человека.
– Да, были серьёзные планы.
– Она бы изменяла тебе…
– Ну и хрен с ней! – жестко, но без обиды ответил Егор, и, смерив своего собеседника беспристрастным взглядом, жестким размеренным движением застегнул «молнию» его спортивной куртки. – Ты иди, Сергеич…
Дима медленно побрел в сторону ворот. Дойдя до ворот, он оглянулся, и долго со скорбным лицом смотрел на Егора, который стоял возле креста, приложив ладонь к золотистой табличке.Был жаркий солнечный день. Агафья Алексеевна и её внук сидели на плотной кучке сена в хлеве. Бабушка занимала Диму своими повседневными рассказами. Он слушал её, время от времени задавая банальные вопросы. Бабушка Агаша, понимая, что внучок задает ей вопросы просто из вежливости, посмеивалась.
