Вечером следующего дня Агафья Алексеевна проводила внука до калитки и пожелала ему хорошо провести вечер. Димка заверил её, что отдохнет так хорошо, как ни разу в жизни не отдыхал, и обещал не задерживаться больше трех часов.
Он пришел, как и обещал, через три часа, когда еще только начало смеркаться. Пришел не один. С ним была Катя.
Долго бабушка Агаша глядела на молодых людей счастливыми глазами. Дело было не в наряде молодых людей, и даже не в их счастливых лицах, а в том, что красивый парубок с душой забитого кролика, скорее всего, нашел себе подругу, которая… дай бог!.. скоро станет его невестой… Ведь ему скоро двадцать годиков… Пора бы остепениться…
Внук со своей подругой ограничились коротким повествованием – по поводу музыкальной программы, в которой участвовали, после чего Катя пожелала ей спокойной ночи и направилась к своему дому.
Проводив Катю до её дома, Дмитрий погладил её русые волосы, нежно и аккуратно поцеловал в губы и, кротко улыбнувшись, сказал:
– До встречи…
– Пока.
– Пока?
– Пока. – Ответила девушка, смеясь. – Приходи завтра… Жать рожь…
Дмитрий воздел глаза к небу и, медленно вобрав в легкие воздух, размеренно выдохнул. Положив руки на плечи Кати, он притянул её к себе, но тут же резко повернул голову в сторону – какой-то крик, похожий на рёв быка привлек его внимание.
– Что это?
– Не «что», а «кто»… Кирэк кричит, пьяный.
– Где он? – спросил Дима, тревожно оглядывая близлежащие участки.
– У себя дома. – С игривой улыбкой ответила Катя. – Сейчас женский крик услышишь. Они с женой напьются, потом он её лупит, как сидорову козу.
– Да, бывает и такое… В обществе ни без уродов… Чего ты так задумалась?
Дима с волнением поглядел в серые чуть раскосые глаза деревенской барышни. Её тонкие брови взметнулись вверх, на бледных щеках заиграли мелкие румянцы.
– Лет пятнадцать назад он был, как ты… Такой же странноватый, вроде хороший, а вроде и не очень…
– Все со своими недостатками.
– Да. – Возбужденная Катя мелко закивала, потом расслабилась, улыбнулась. – Да, ты тоже ни без недостатков… Ладно, пока. Приходи завтра.
Молодые повторили прощальную церемонию, состоящую из нежных объятий и поцелуев, и расстались.Василий Кузьмич с унылой миной разглядывал плакат с изображением кандидата в депутаты.
На плакате был изображен жизнерадостный молодой человек, лет двадцати семи. Скромная улыбка и слегка прикрытые глаза делали интеллигентное лицо молодца каким-то лукавым, двуличным.
Угрюмость Кузьмича была оправданной – он знал этого кандидата в депутаты. И очень хорошо знал, чтобы сомневаться в его политической компетентности.
