Василий Кузьмич видел его в последний раз три года назад. Три года назад Дмитрий Грымов работал на автоколонне слесарем по ремонту автомобилей. Василий Кузьмич был механиком по ремонту, то есть, его непосредственным начальником. Димка-грымка работал в общей сложности два с половиной года. В общей сложности – потому что он уволился, проработав на автоколонне чуть меньше года, а потом – через полгода – пришел просить, чтобы его устроили обратно. Тогда Василий Кузьмич ему ответил неопределенно, после чего Дима ушел, оставив механика в замешательстве. Но спустя месяц он снова заявился к Василию Кузьмичу. Механик помнит этот момент в подробностях.
Был прохладный весенний день, деревья уже начали покрываться листьями, снег давно растаял. Василий Кузьмич сидел в своем кабинете – разбирался с документацией. Услышав скребущий стук в дверь, механик насторожился: никто из рабочих автобазы не стучался в дверь, прежде чем войти, а за исключением кладовщицы, медсестры и диспетчеров. Но медсестра в тот день была на больничном, кладовщица ушла в столовую, и диспетчера стучат громче и назойливее.
После недолгого замешательства Кузьмич кашлянул, мысленно ругая себя за малохольность, и важным тоном произнес: «Да-да, входите, кали ласка».
Дверь медленно открылась, и в кабинет вошел Димка-грымка. После коротких насмешливых приветствий механика он посмотрел безучастно в окно, потом, почесывая затылок, с некоторым смущением сказал: «Василий Кузьмич, возьмите меня обратно…»
Кузьмич недолго, но все-таки думал, прежде чем ответить парню. Для размышлений было веское основание – Димка ушел ни столько оттого, что не хотел работать, и даже не оттого, что платили ему за эту работу мизерную зарплату. Дмитрий Грымов уволился, не выдержав постоянного морального бичевания коллег по работе.
Соглашаясь взять Димку-грымку второй раз на работу, механик предупредил его, что в третий раз не даст ему такой возможности.Димка-грымка проработал на автоколонне один год и одиннадцать месяцев. И все это время он был совершенно не таким, каким был до увольнения. Работал он все также, без особого умения, но с драйвом, которого раньше за ним не наблюдалось. Всегда проявлял инициативу, хоть и не всегда удачно. К спиртным напиткам и пустым разговорам с низкими шутками и грязными подробностями остался равнодушен, но никогда не был безответным. В случаях, когда коллеги пытались его «опустить», был резок, упрям, часто позволял себе повысить голос, и при всем при этом не пренебрегал матом.
