Пляска Бледных полностью

Сильфа — единственная нетронутая, стояла у пустого престола, смотрела на обмякшую Гертру: силы окончательно покинули сестру. Духи детей забрали всё без остатка. Смотрела на Дарину, что стояла на коленях, снедаемая собственными страхами, вновь настигшими её. Брата, который обнимал свою новую мать.

Девушка закусила губу, покачала головой, смотря в сторону Старого Пса, бросив укоризненный взгляд.

Тот повёл мордой и, казалось, усмехнулся. Сильфа пожала плечами: твой выбор, я ждала большего.

Двери залы открылись, и к собравшимся вошёл немецкий офицер, что нёс на своих плечах связанного парня в тёмных одеждах. Уложив его на пол подле обмякшей обнажённой девушки, Клаус подошёл к Благой Смерти и Орне, помогая женщине встать. Вместе с ними она подошла к престолу, садясь на своё место. Сильфа им не мешала: не видела в том смысла. Как-никак, похоже, она единственная, кто пришёл сюда говорить, и чинно преклонилась перед женщиной в белом, приветствуя её. Та кивнула, уже полностью пришла в себя, окинула грустным взглядом собравшихся перед ней пленников. Дарина закрылась в себе. Гертра и безымянный охотник без сознания, Сильфа — поравнялась с Королевой.

Место Старого Пса занял скелет в полосатой пижаме узника концлагерей.

Присев на корточки, он закурил, выпуская дым из глазниц. Мужчина в форме офицера СС стоял по правую руку от своей Королевы, строго смотря на явившихся гостей. Орне сидел в ногах Благой Смерти, устроившись у престола.

Смотрел на сестру, что была перед ним.

Та перевела взгляд на узника.

— Я в тебе не сомневалась, Молоха.

Тот усмехнулся, попыхивая едким дымом.

— Что ж отпустила?

— Порядок рано или поздно возьмёт своё, — спокойно ответила девушка.

— Как знаешь, — прохрипел он, смеясь.

Благая Смерть хранила молчание.

— Зачем ты пришла? — спросил Орне.

— На тебя посмотреть, попрощаться, — так же спокойно ответила Сильфа, — вас увидеть, — кивнула она Королеве, — отдать вам почтение.

— Думал, ты хочешь меня вернуть, — немного разочарованно ответил мальчик.

— А зачем? — пожала плечами сестра. — Тебе вполне хорошо здесь, с ними. Тем более, с тобой всё в порядке. Сам вернёшься, если захочешь, я не держу тебя.

— А как же Пыльный Город, как же Карпа? — не отставал Орне.

— Не моя война и не той ценой, — парировала девушка.

Остальные пленники начинали приходить в сознание.

— Разрушая столпы силы, — пояснила Сильфа, — мы делали только хуже. Вместо того, чтобы подавлять вас, я делала вас только сильнее, и всё, что таилось там в итоге проявлялось в Харькове. Я выпустила Молоху — и у простых жителей начались кошмары. После проклятой церкви город буквально начал сходить с ума от распирающей всех похоти. Выпустив Гордыню, я едва отвратила ещё больший ад.

— Но ты не сдаёшься, — усмехнулся брат.

Сильфа спокойно кивнула, прекрасно осознавая и своё нынешнее положение, и всю опасность ситуации. Разговор только казался спокойным, а все вокруг — лишь с виду застывшие статуи. Одно неверное движение — и ей конец.

— Ты мне нравишься, — медленно сказала Благая Смерть, оскалившись в улыбке. — Хороший, славный ребёнок. Вы все, — обратилась она к остальным, видя, что они в сознании, — охвачены страхом, яростью, болью. Я чувствую это в каждом из вас. В тебе, — кивнула она на Дарину, чей взор прояснился, а гул в голове стих, — и в тебе, хоть ты и жаждешь моей смерти, — обратилась она к Гертре, что уже встала на ноги и слабо прислонилась к стене, — и к тебе, — улыбнулась связанному парню, что зло смотрел на неё исподлобья.

— Все вы, охваченные собственными кошмарами и иллюзиями, — продолжала она, — вместо того, чтобы искать корень зла в вас самих, решили создать врага, которого видно, которого можно побороть — и вот она я, перед вами. Все вы явились сюда, в мой Замок, желая смерти и мне, и моим детям. Вы можете считать себя воинами света, что бросили вызов вселенскому злу, называть меня, моего возлюбленного, остальных чудовищами и сражаться с нами, но что вам принесёт победа? Ослеплённые яростью и гордыней вы явились в храм любви и осквернили его своими собственными страхами. За каждым из вас тянется тьма, призванная сюда вами же, и, гонимые ею, вы явились ко мне, ища спасения в моей смерти. Моя жизнь же дала счастье многим, кто явился сюда в поисках поддержки и любви. Пускай вы считаете меня злом, но моё видимое зло рождено из света, в то время, как ваш свет — отражение мрака, мрака глубоко личного. Спокойные сны не последуют за кровавым кошмаром, равно как и Город Мечты не восстанет из праха мёртвых, и уж тем более любовь не воскреснет от слепой мести. Я чувствую каждого из вас, вижу всё, что видите и вы, искренне переживаю все ваши эмоции и чувства, и мне больно смотреть на вас, зная, что таится в глубинах ваших сердец. Я бы с радостью предложила вам стать моими детьми, но вы не примете этого. Никто из вас не согласится пойти за мной, ибо вы считаете меня своим врагом, и мне больно, грустно и больно смотреть на вас.

Сложив пальцы рук, Благая Смерть склонила голову.