Пляска Бледных полностью

Пошли втроём неспешно, обратно вдоль парка, где на тех же лавочках сидели всё те же ребята. Теперь они лабали что-то из «ГрОба», такое же классическое — и всё так же актуальное и злободневное. За парком — широкая Площадь Дзержинского, над которой властной громадой нависал давно ушедший вождь нации. А дальше — метро, дорога, старая-добрая Сумская.

Шли вверх по улице, вдоль множества лавочек и жилых квартир, под шум машин и гомон людей, стук колёс трамваев и сигналов маршруток, всё дальше и дальше. А там — старая многоэтажка, как и многие, построенная ещё при царе, с широкими дверьми и просторными роскошными лестницами. Вверх по ступеням, без лифта, на третий этаж.

***

Её квартира и правда ничуть не изменилась, за исключением, разве что, того факта, что теперь она жила тут сама — родители съехали на свою дачу за городом, и большую часть времени проводили там.

Вешалка в прихожей, там же — просторный старый шкаф для одежды и зеркало против двери. Дальше — коридор, выходящий в несколько комнат, включая балкон прямо в конце. Средняя дверь вела в гостиную, и именно туда прошли Клаус и Руслана.

Шикарный зал с высоким потолком, бежевыми монотонными обоями, круглым столом у окна, немецким сервантом вдоль одной стены и фортепиано — вдоль другой, кресла по углам, а у входа — большой плюшевый мишка. Молоха, недолго думая, устроился в его лапах. Хозяйка квартиры предложила Клаусу кресло, а сама прошла к серванту, извлекла оттуда два бокала и бутылку вина, разлила спиртное. Поставила себе стул возле своего друга, села напротив него.

Их бокалы сошлись. Сами — улыбнулись друг другу, сделали по глотку.

Была тишина, было хорошо. Покой и свобода полнили сердца двоих людей, отдыхающих в обществе друг друга. Отставной офицер и измученная жизнью женщина, не уверенная в своих планах. Сидели друг против друга и пили, глоток за глотком, смотря друг на друга, ловя каждый взгляд, каждое движение. Руслана то и дело прятала глаза, покусывала губу. Всё это время она нервничала, о чём-то думала напряжённо, о чём-то волновалась.

Допив вино, она поднялась и покинула комнату, оставляя Клауса в одиночестве. Какое-то время её не было. Затем она вернулась, всё ещё грустная, улыбаясь как будто вынуждено, снова опустилась на своё место рядом с гостем.

— Что с тобой? — спросил Клаус. — Ты выглядишь совсем разбитой.

— Ну, вот… даже сказать не могу, — снова длинный глоток. — Как потеряла что-то, ещё давно. На рояле вот раньше играла, занималась музыкой, рисовала, а теперь — бросила всё. Только языки и работа. Даже жизни толком нет.

Клаус слабо усмехнулся, заметив, что с безымянного пальца женщины пропало кольцо. Покачал головой, взял её за руку, впервые за всё это время. Его подруга вздрогнула, снова понурив голову — но ладонь не одёрнула. Коснулась ногтем его грубой кожи.

Следующий миг — и они обнялись.

Совсем хрупкая, она дрожала, разваливалась буквально на глазах.

Разгорячённая, голову кружил хмель, сердце стучало в волнении, руки тряслись в страхе.

Клаус притянул её к себе, опуская голову на плечо, играя кудрями. Сама она — едва слышно всхлипнула, силилась отстраниться — и лишь приникла крепче.

Вновь в тишине, в безмолвных объятьях.

Руслана вздохнула, отстранилась, сжалась на стуле, свернувшись, всё еще дрожа. Мужчина коснулся её щеки, смахивая слезу.

— Прости, — прошептала она. Тот покачал головой.

— Пустое, твой выбор. Сама же сказала: «моя жизнь не для тебя». Мне не за что тебя винить.

Та улыбнулась, всхлипнула, закрыла глаза.

— И что? Что в итоге? Нашла себе ухоженного и спокойного мальчика — как я думала. И где он сейчас? В 15х4, среди учёных? Или на кафедре, как я думала? Нет. Совсем скатился, никакой поддержки. Даром, что на запад работает — все деньги спускает на свои марки и сидит в пустой квартире. Или за книгами, в себе. Говорит, «ты слишком много суетишься».

Снова всхлипнула, закусив губу, с силой выдохнула, прикрыв рот.

— «Слишком много суетишься», понимаешь? — едва не смеясь, повторила она. — Может, твоя жизнь и не для меня, но ты, по крайней мере, знаешь её, что-то от неё хочешь. Ты сильный. Я очень рада, что снова тебя встретила.

Клаус отвёл взгляд, покачав головой.

Мгновение — и они целуются. Быстро, внезапно. Хватило только одного взгляда, одного касания — и вот, они вместе. Сильные объятия, сомкнутые веки.

Не помнит себя. Не отдаёт отчёта о действиях.

Всё как в тумане.

Вот они уже в спальне, на просторной постели.

Разгорячённая, распалённая. Скинула с себя одежду, обнажая упругие бёдра, большую округлую грудь, перевернулась на бок, подставляя ровную, почти ангельскую спину — и лопатки выгнулись так, словно из-под них торчат опалённые крылья. Изогнулась, позволяя мужчине осыпать её поцелуями, прильнула к нему, вытянув голову, отдавая ласкам шею. Задрожала, чувствуя крепкую ладонь на талии, прижалась сильнее.

Говорила о том, как она счастлива сейчас, впервые за очень долгое время — так легко и свободно, благодарила за этот день.