Смирившись со своей судьбой, отчаявшись хоть что-то поправить в ней, Алекс думал о том, как все бессмысленно и безнадежно в его пустой и глупой жизни, ведь все, что он делает, все превращается в прах, он постоянно совершает поступки, разрушающие его жизнь и жизнь близких ему людей, отталкивает от себя тех, кого любит и кем дорожит. Вначале это был Тёма, потерянный теперь для него навсегда, потом Димка – единственный человек, которого он уважает и чьим мнением дорожит. Но опять слишком поздно Алекс понял, насколько дорог за это время стал ему Димка. А ведь, по сути, он был его единственным, настоящим другом за всю жизнь, Димка понимал и принимал истинного Алекса, видел его душу и делал лучше, конечно, насколько это было возможно. А Алекс опять все испортил, опять оттолкнул от себя человека, не только занявшего очень важное место в его жизни, но и сумевшего перевернуть, с головы на ноги, его взгляды и его мир, человека с которым он, может быть, был бы счастлив. Ведь, если смотреть правде в глаза и быть до конца честным с самим собой, с ним действительно, что-то не так, Алекс должен, наконец, признать, что его привлекают не только девушки, но и парни. И если, в случае с Тёмочкой он еще мог оправдывать себя, что влюбился… да, влюбился, чего уж лукавить… что влюбился в него с первого взгляда, потому что в начале принял за девушку, а потом злился и мстил за обманутые надежды, то в случае с Димкой такой лазейки у него не было. Димку, ну никак, нельзя было принять за девушку. Даже в темноте и упившись в усмерть. Алекс тянулся к нему не только потому что ему было интересно с ним, но и потому что Димка привлек его внимание в сексуальном плане. Как возможная пара. Как партнер. Ведь, несмотря на свое состояние, тогда на базе, он прекрасно помнил их поцелуй. И пусть ему тогда на миг показалось, что он целуется с Тёмой, это ничего не меняет, и Тёмка, и Дима – парни, и Алексу понравилось целоваться именно с парнем. И после той ночи Алекс не раз ловил себя на том, что смотрит на Димкины губы и представляет, как целует их.
И может, Алекс сорвался и все выложил не только из-за Тёмки, но и потому что понимал - его тянет к Димке и он, как всегда отвергая свои чувства, пытался защитить свои устои и понятия «настоящего пацана» и поэтому оттолкнул Димку, чтобы уж наверняка. Ведь ясно, что после того, что Алекс рассказал, Димка больше никогда не захочет его видеть.
Да и, если смотреть реалистично, у них и не было будущего - их дружба, их отношения, были отравлены прошлым Алекса. И подсознательно, в глубине души, Алекс всегда боялся, что Димка узнает о том, что Алекс совершил, и что в ответ сделали с ним. Он всегда боялся, что из-за этого потеряет Димкино уважение, его привязанность. И этот страх настолько вымотал и иссушил его, что когда он, в конце концов, сорвался и открылся Димке, то в первую минуту испытал облегчение, что теперь над ним не висит дамоклов меч разоблачения. Да, он одним ударом убил их дружбу, убил Димкино уважение к себе, но осознание этого и осознание того, что теперь все кончено между ними, пришло позже, а первым чувством было ощущение болезненной легкости и какой-то извращенной эйфории. Тяжесть постыдной тайны уходила по-капле, вместе с каждым, выплеснутым в запале, злым словом, оставляя после себя лишь горечь и звенящую пустоту...
Алекс вздохнул - мысли путались, наслаиваясь одна на другую, закручиваясь в вихри, отдаваясь в затылке тупой болью…
Дверь скрипнула и приоткрылась немного, пропуская из коридора узкую полоску света. Алекс не пошевелился, продолжая смотреть на стену, отстраненно наблюдая, как узкая полоска света увеличилась и вновь исчезла. Тут же матрац прогнулся под тяжестью тела присевшего рядом человека, и Алексу на плечо опустилась широкая ладонь.
-Сашка, ну, что у тебя произошло? Что случилось?- в голосе отца звучала, непривычная для Алекса, тревога. Не дождавшись никакой реакции, Константин вздохнул и замер, не убирая руку с плеча сына. Потом кашлянул и, с заметной заминкой, произнес. – Я знаю, это я во всем виноват. Я очень виноват перед тобой и… - Константин Анатольевич сглотнул, с трудом пропихивая вставший в горле комок, - перед Тёмой. Я сломал вас, искалечил вам жизнь…
Алекс, не ожидая от отца такого признания, резко развернулся и прохрипел:
-Батя, не надо, ты не виноват ни в чем!.. А, если кто и виноват, то эта похотливая сучка, бросившая тебя и своего сучёны... сына! А ведь ты любил ее! Я знаю, я все видел.
Константин Анатольевич горько усмехнулся и устало сказал:
