Немного успокоенный Машиными словами, Тёмка, не откладывая дела в долгий ящик, решил прояснить все немедленно. И, как только они пообедали, и Маша поднялась в комнату, чтобы прилечь, а Михась, прихватив корзину, ушел в лес, поискать поздние грибы или ягоды, или, хотя бы, какие-нибудь красивые веточки и необычные коряги для Машиных поделок, Тёмка, прошептав взволновано, что им нужно поговорить, потянул Макса за собой.
Тёмка привел Макса к старой беседке, что стояла немного в стороне от дома. Волнуясь и спотыкаясь на каждом слове, он вывалил на ошарашенного Макса все свои тревоги и мысли, что мучили его последнее дни.
Макс, удивленный и озадаченный Тёмкиными страданиями, немного придя в себя, улыбнулся тепло и, притянув Тёмку к себе, крепко обнял. Потом, молча потянул его в беседку и, расположившись в стоящем там шезлонге, почти уложил на себя Тёмку, укрывая их обоих пледом. И только после этого, запутавшись пальцами в длинных прядях и вороша волосы, погладил осторожно и успокаивающе подушечками пальцев кожу под волосами и, поцеловав светлую макушку, мягко сказал:
-Маленький мой, не волнуйся и не расстраивайся, я даже и не думал ни о каком ребенке. Ну, с чего тебе в голову приходят такие мысли? Нам хорошо с тобой вдвоем.
Тёмка, прижавшись к горячему телу и обняв рукой за шею, помолчал, немного успокоенный словами и нежными прикосновениями Макса, а потом вздохнул и прошептал еле слышно, ткнувшись носом куда-то в ключицу:
-Я иногда жалею, что не родился девушкой.
-Ну, что ты, Тёмочка, что за глупости? – Макс прижал Тёмку к себе еще сильнее, поглаживая по узкой спине и круглой попе, с замиранием сердца ощущая, какой он у него маленький и тоненький, словно подросток, и такой теперь доверчивый и ласковый, самый любимый и родной. – Малыш, ты хорош именно мальчиком. Но если бы ты родился девочкой, я уверен, что мы и тогда, обязательно встретились и обязательно были бы вместе. Это наша судьба, понимаешь?
-Все равно, было бы лучше, если бы я родился девочкой, - не сдавался Тёмка, и, тяжело вздохнув, пробормотал убито. - У тебя тогда было бы меньше проблем.
-Тёмочка, не надо, не говори так, ты мне нужен именно таким, какой ты есть, я люблю ТЕБЯ, а не парня или девушку. Ты для меня все - и ребенок, и отец, и мать, и жена и муж. Все это заключено в тебе, мне никто больше не нужен, малыш. А если НАМ, - Макс интонацией выделил слово, - захочется ребенка, мы придумаем, как быть. Например, мы можем найти суррогатную мать, а потом, - Макс наклонился к Тёмке и, горячо и возбуждающе дыша ему в ухо, зашептал, - я отсосу тебе, и ты кончишь в стаканчик, потом я кончу туда же, и этот коктейль мы отдадим медсестре, и из него появится наш ребенок.
-Ну, ты и выдумщик. Коктейль, - весело фыркнул Тёмка, тут же сбиваясь на стон, чувствуя, как от дыхания Макса жаркое возбуждение разливается по всему телу, собираясь в паху горячими сгустками. Тёмка невольно выгнулся в сильных руках, стремясь прижаться как можно крепче, а губы приоткрылись, желая бесконечно пить это сладкое дыхание.
-Даа. И нам необходимо потренироваться в сборе материала, - низкий голос Макса захрипел от желания.
Решительно притянув к себе Тёму за затылок, другой рукой приподнимая и удерживая его подбородок, Макс, не давая Тёмке возможности повернуть голову, припал к приоткрытому рту властным поцелуем, врываясь в него горячим языком, жадно исследуя и страстно трахая. Потом, слегка сжав зубы, осторожно прикусил нижнюю губу, посасывая и облизывая ее. А Тёмка стонал глухо ему в рот и гладил раскрытой ладонью по шее и небритой, колючей щеке. И, когда Тёмке уже казалось, что сейчас он просто задохнется от возбуждения и нехватки воздуха, Макс медленно отстранился, напоследок широко лизнув языком по приоткрытым, припухшим губам и, поцеловав в уголок рта, осторожно повернул Тёмочку, укладывая спиной себе на грудь. Раздвинув и согнув в коленях ноги так, чтобы плед натянулся, скрывая от посторонних глаз его действия, Макс забрался Тёмке под футболку, и стал поглаживать и ласкать плоский живот, подрагивающий от сбивающегося дыхания. Затем накрыл рукой напряженный член, чуть сжал, сгребая в пригоршню, и тут же отпустил, пальцами ощупывая через ткань твердый ствол. Закинув Тёмкины ноги себе на бедра, раскрывая его, Макс скользнул рукой вниз по напряженному паху, поглаживая и сжимая ягодицы и внутреннюю сторону бедер, сходя с ума от ощущения расслабленного, покорного тела, открытого и послушного ему.
Твердая ткань ширинки невыносимо давила, причиняя боль, и Тёмка застонал, потянувшись вниз, то ли для того, чтобы отстранить ласкающую его руку и прекратить сладкие мучения, то ли, наоборот, чтобы расстегнуть застежку и предоставить любовнику больший простор для ласк.
