-Нельзя, Сашка, в своих грехах обвинять других. Конечно, легче всего переложить с себя ответственность, но каждый строит свою жизнь сам. Каждому дается ноша по силам. Я много думал об этом. Не только пока был в больнице, но и тогда... когда я... и когда ты уехал. Я оказался слаб, не смог защитить тебя, своим поступком дал тебе неправильные ориентиры... сломал жизнь этому ребенку... Когда он ушел, я даже обрадовался поначалу... Думал, не будет маячить перед глазами, как вечный укор и напоминание о той ночи, о том, что тогда произошло... и, что я, считай, выгнал из дома собственного сына...
-Батя... - протестующе начал Алекс, – да мне отъезд только на пользу пошел, - и уже тише добавил, - а может, и вообще не стоило возвращаться...
-Не надо, Сашка, - перебил его мужчина. - Конечно, ты и сам тогда дурной был, видать гормоны играли, но и я, вместо того, чтобы сдерживать тебя, сам... Напился, нарушил правило: не умеешь пить – не пей. Сам, своим пьяным поступком подтолкнул тебя к мысли, что все можно и чуть не погубил тебе жизнь, а расплачиваться пришлось тебе, тебе пришлось три года жить вдали от дома. А как вернулся, опять не слава Богу. Видишь, не сумел я фирму удержать, как-то так все сложилось неудачно, все один к одному, и в миг рассыпалось в прах, я даже и глазом моргнуть не успел. Оставил тебя без всего, приходится тебе теперь жить в этой халупе, отказывать себе во всем, а я ведь избаловал тебя деньгами, откупался всегда, не уделял тебе времени, думал: сыт – одет, получает все, что захочет и этого достаточно.
Константин еще долго говорил Алексу, как он виноват и перед ним, и перед Тёмкой, что не сумел наладить между ними взаимоотношения, не удержался сам и не удержал Алекса, не уделял должного внимания сыну и тот рос, как трава в поле, без должных ориентиров, да и Татьяне, наверно, чего-то недодал, ведь просто так женщины не бросают своих мужей…
Алекс не перебивал, понимая, что отцу просто необходимо выговориться, слишком долго он молчал об этом, и лишь, когда отец стал говорить, что банкротство фирмы, потеря всего имущества, инфаркт - это рука Божия, расплата за все его грехи, Алекс не выдержал:
-Какая рука Божия?! Что за херь?! Перестань нести чушь! И хватит уже грызть себя, не настолько ты виноват. Ну, уж точно не ты самый виноватый в этой истории...
Но Константин, решив, что сын опять говорит о Татьяне, не обратил внимания на его слова и продолжал:
-Ты, главное, пока не поздно, запомни, Сашка - старайся не совершать поступков, которые уже ничем не возможно исправить... Рано или поздно - через год, пять лет, или перед смертью - придет раскаяние. Поверь мне, тяжело умирать с таким грехом на душе... А я даже не знаю, что с ним сейчас...
-У него все хорошо, не переживай, батя... Тёма... счастлив, - Алекс с трудом, словно моток колючей проволоки, протолкнул имя через горло.
Мужчина вскинул на сына измученный взгляд:
-Ты меня успокаиваешь?
-Нет, я знаю точно - он счастлив.
-Хорошо... - прошептал Константин.
Он замолчал, потом, подняв с пола пачку сигарет, вытянул одну и, так и не прикурив, стал мять в пальцах.
-Что еще тебя волнует?
-Я вот думаю, что скажет Наденька, когда узнает.
-Откуда она узнает? - насторожился Алекс. Приподнявшись и оперевшись локтем о подушку, он тревожно посмотрел на отца.
-Я хочу рассказать ей, думаю, она должна знать с кем живет.
-Так, батя, не глупи,- разозлился Алекс. – Или... ты не хочешь с ней больше жить? – и, увидев, что отец отрицательно покачал головой, с напором продолжил. – Ничего хорошего из твоего признания не выйдет. Или она не простит тебя и уйдет, или простит, но это все равно, черным пятном останется между вами. Ни к чему ей это знать. Что было, то прошло. Не кори себя. Не только ты виноват в этой истории, и ты все уже искупил, не надо, не порть жизнь, когда она только начала налаживаться. Обещаешь?
И Алекс заглянул отцу в глаза. Тот кивнул, сначала неуверенно, но потом, когда Алекс требовательно тряхнул его за руку, более твердо:
-Хорошо. Ты прав, сынок.
Тяжело поднявшись на ноги, Константин, прежде чем выйти из комнаты, оглянулся на пороге и уже своим прежним, твердым, отцовским голосом, знакомым Алексу с самого детства сказал:
-Ты стал совсем взрослым, сын. Я рад.
Алекс кивнул и слабо улыбнулся. И, как только дверь за отцом закрылась, он опять отвернулся к стене и, накрывшись с головой пледом, еле слышно пробормотал:
-Эх, батя, батя, знал бы ты, сколько грязи лежит на моей жизни и насколько Я виноват перед тобой.
Но, видимо, сегодня его не собирались оставить в покое. Минут через пять в дверь постучали. Наверно Надежда принесла очередной свой кулинарный шедевр, пытаясь соблазнить Алекса вкусными ароматами и расшевелить его.
Алекс только вздохнул и, сдерживаясь, чтобы не застонать от досады, крикнул:
-Я ничего не хочу…
-Привет, - в ответ на его слова со стороны двери прозвучал робкий и неуверенный голос.
Алекс не веря в происходящее, вскочил с постели и ошалелым взглядом уставился на мнущегося у порога Димку. Наконец, уверившись, что это не галлюцинация, прохрипел севшим голосом:
-Привет.
