— Я надеялась, что ты могла бы сделать презентацию по делу Фонда Уайатт для партнёров, когда закончишь с дедлайном, — сказала она.
Моё сердце подпрыгнуло.
— Правда?
Эвелин кивнула.
— Я давно хочу, чтобы фирма уделяла больше внимания поддержке некоммерческих организаций. — Она улыбнулась мне. — После той отличной работы, что ты проделала с этим делом, именно ты идеально подошла бы, чтобы помочь мне убедить остальных партнёров.
Я не могла поверить своим ушам. Вероятнее всего, моё партнёрство и так было почти решённым вопросом, но дополнительное внимание тех, кто будет голосовать, точно не повредит.
И хотя мысль о том, чтобы провести хоть ещё минуту за этим ужасным делом, вызывала отвращение, и хотя больше всего на свете мне хотелось сказать Эвелин, что от этого клиента нужно избавляться, я понимала, какую невероятную похвалу и возможность сейчас получаю.
— Я с удовольствием представлю это дело, — сказала я. И действительно так думала.
— Отлично, — сказала Эвелин. — Я попрошу своего ассистента назначить встречу с вами и партнёрами примерно через шесть недель. — Она снова улыбнулась. — Через шесть недель у нас уже будет позади этот дедлайн по отчётности, и у вас появится возможность прийти в себя после налогового сезона.
— Благодарю, — ответила я. — Шести недель мне более чем хватит, чтобы подготовиться.
— Превосходно. — Эвелин бросила взгляд на часы на запястье и скривилась. — О боже. Уже за девятиь. Я опаздываю на встречу. — Она снова посмотрела на меня и добавила: — Не переутомляйтесь сегодня.
Я кивнула в знак согласия, хотя в голове уже прокручивала список всего, что нужно успеть сделать, прежде чем уйти домой вечером.
— Конечно, — солгала я.
К моему приятному удивлению, кое-какие из финансовых отчётов, присланных Фондом Уайаттов, действительно оказались полезны. Хотя большинство оставляло меня в недоумении.
Что это за фонд, который вкладывает деньги в трансильванские шелковые фабрики и регулярно делает пожертвования в банки крови Западной Европы?
Чем глубже я вникала в полученные утром отчёты, тем сильнее росло беспокойство: сочтёт ли Налоговая служба организацию с такой разрозненной миссией достойной статуса 501(c)(3)? Если мы хотим сохранить это дело, мне определённо нужно будет назначить личную встречу с их финансовым директором, чтобы попытаться всё увязать.
Я по уши сидела в документах и наполовину доедала свой скромный ужин из пасты на вынос, когда позвонила мама. Я уставилась на телефон, раздумывая, стоит ли ответить или, следуя вековой традиции миллениалов, сбросить вызов и потом написать ей сообщение. Мы не разговаривали со времени ужина на днях, так что я была почти уверена: она звонит, чтобы расспросить о бойфренде, имя которого я до сих пор ей не назвала.
Но мама редко звонила среди недели, если только не случалось что-то серьёзное. Бабушке было за девяносто, и она жила одна. А вдруг с ней что-то произошло, и мама звонит, чтобы сообщить?
Наверное, стоило рискнуть нежелательным разговором о Реджи ради того, чтобы убедиться: звонок мамы связан с чем-то важным.
— Привет, мам, — сказала я.
— Добрый вечер, дорогая. — Голос у мамы был немного прерывистым, как после йоги. Не взволнованный, не тревожный. Я облегчённо вздохнула. Значит, с бабушкой всё в порядке. Но тут же поморщилась: оставалась только одна возможная причина её звонка. — У тебя есть минутка?
— Да, — ответила я. Я включила громкую связь и положила телефон на стол. Если звонок не по поводу чрезвычайной ситуации, можно было совмещать разговор с ужином. — Что случилось?
На фоне слышался лай маминой новой собачки — очаровательного белого щенка, который скорее напоминал подпрыгивающий комочек ваты, чем животное. Хлоя была одной из самых милых собак, которых я когда-либо видела. Неудивительно, что родители души в ней не чаяли.
— Я обещала твоему отцу, что не стану этого делать, но… — начала мама.
— Тогда зачем ты это делаешь? — раздался на фоне голос папы.
— Просто я не смогла больше ждать и хотела узнать все подробности, — продолжила мама, чуть посмеиваясь и проигнорировав его слова. — Расскажи всё про своего нового бойфренда.
Я зажмурилась. Было вполне логично, что мама хочет расспросить: ведь прошло уже несколько лет с тех пор, как я рассказывала ей хоть о каком-то парне. Просто я надеялась, что у меня будет ещё немного времени обдумать, что именно мы с Реджи скажем о нашей ситуации, прежде чем этот разговор случится.
Сколько информации я вообще могла ей дать, если решение, что именно рассказывать родителям про Реджи, я ещё только собиралась принять где-то между этим моментом и ужином у тёти Сью? К тому же я и сама пока ничего о нём толком не знала.
Я ухватилась за одну из немногих подробностей, что у меня имелись:
