Когда она подходила к городскому стадиону, что на зиму всегда превращался в каток, ей пришло сообщение от Глена, что все уже внутри и ожидают только ее. Представлять лица, какими на нее сейчас будут смотреть ее заклятые друзья, доставляло особое нездоровое удовольствие. Пожалуй, это и была награда за все ее ранние подъемы, за литры пролитого пота и слез.
Глен, Сидни, Патриция и Люк стояли у бортика катка, когда Зум-Зум подошла к стойке с надписью «выдача коньков». В их руках уже были коньки, надевать их они не торопились, Глен развлекал их новыми историями, они завороженно смотрели ему в рот.
– Привет. Извините, что… не опоздала. Вроде вовремя. – весело подскочила к ним Зум-Зум.
Они молчали. Глаза Патриции раскрылись так широко, что казалось ее глазные яблоки вот-вот выпадут из глазниц, Люк, насупившись, разглядывал Зум-Зум сверху вниз, потирая подбородок, Сидни восхищенно всплеснула руками. Глен замолчал, пристально глядя в глаза Полин, на его лице не отразилось никаких эмоций, он лишь поджал нижнюю губу. Такая их реакция Зум-Зум вполне устроила.
– Ты обалденно выглядишь, Зум-Зум! – запищала Сидни. – боже, да как такое возможно? Ты же просто другой человек!
– Что ж, мой паспорт со мной, могу доказать, что я пока я. Брось, Сид. Ты преувеличиваешь. – манерно встряхнув волосами бросила Зум-Зум.
– Давайте обуваться, время идет. – Патриция направилась к лавочкам, где толпилась куча народа. За ней вразвалочку отправился Люк, Сидни отвлеклась на телефон.
Зум-Зум наклонилась к Глену:
– Что ты им сказал? Какая у тебя легенда?
Вдруг Глен обнял ее крепко-крепко, прижался к ней всем телом, с шумом втянут воздух, уткнувшись носом в воротник ее свитера. Зум-Зум растерялась, она неуверенно похлопала его по спине.
– Сказал, что занимаюсь с репетитором для поступления в университет в другом городе.
– Ладно. Поняла. – коротко ответила Полин, унимая незнакомую дрожь в своем теле.
Он отстранился от нее и тут же наткнулся на обжигающий взгляд Патриции. Глен мог напускать на себя беспристрастный вид, и умело этим пользовался. Вот и сейчас он проявил свой талант. Тем временем Сидни и Люк переодели обувь, как неуклюжие пингвинчики они двигались к калитке, что вела на лед, Патриция долго шнуровала ботинки, бросая на Глена гневные взгляды, хотя вслух ничего не выговаривала. Зум-Зум сунула ноги в коньки поморщилась:
– Они сырые! Какая гадость.
– Сходи, поменяй. Мы подождем. – предложил Глен.
– Нет, там большая очередь. Я простою там два часа. Потерплю.
Высокая фигура Глена нависла над ней. Он вдруг сдернул с нее обувь, строго велел сидеть и ждать. Пока он разбирался с ее коньками, Патриция сверлила ее взглядом, возможно даже шептала проклятия. Возникла максимальная неловкость.
– Кстати, с прошедшим тебя днем рождения. – спокойно сказала Зум-Зум.
– Спасибо. – визгливо протянула Пэт в ответ.
Снова молчание. Зум-Зум поджала губы. Мимо них вдоль бортика пролетела Сидни, ее распущены светлые волосы, прижатые пушистыми белыми меховыми наушниками и розовая курточка делали ее похожей на фею. Зум-Зум высматривала Люка, но его не было видно.
– Оказывается Сидни здорово держится на коньках! – протянула Зум-Зум.
– Талант на лицо. – сдержанно отозвалась Пэт.
Полин все стало ясно, и к гадалке не ходи – разговора у них больше никогда не получится. От этого сделалось немного грустно на душе Зум-Зум, ведь их связывали долгие годы дружбы. Отчаянно цепляясь за их общие воспоминания, Зум-Зум искала в жестах и взглядах Патриции хотя бы легкий намёк на сожаление, мимолетный одобряющий кивок… ничего. Пэт перевоплотилась, словно сбросила отработанную оболочку, являясь теперь перед бывшей подругой холодной, неодушевленной статуей. «Не стоит ждать рыбы в пересушенном озере» – решила для себя Зум-Зум.
– Держи! – К ним подскочил Глен.
– Ох, Глен, ты волшебник? – Зум-Зум захлопала в ладоши.
– Скорее добрый гоблин. Больше я туда не пойду, я вынес мозг парню за стойкой. Есть вероятность, что он будет потом меня ждать в подворотнях. – он улыбнулся.
Овальная поверхность озера освещалась сетью натянутых гирлянд над катком, подтаявший без мороза лед сверкал невероятно! В центре катка стояла высокая ослепительная елка, от блеска которой рябило в глазах, вокруг нее кружился поток людей. Те, что стояли на ногах неуверенно держались ближе к бортам, те, кто хотел успел сделать кучу фотографий, крутились у елки, пихая друг друга локтями или стукая коньками. Центр полосы принадлежал уверенным в себе конькобежцам.
– Наконец-то вы вышли! – Подкатила к ним Сидни. – Здесь так здорово! Оказывается, я все еще могу кататься! Думала разучилась. Зум-Зум, давай со мной!
Сид потянула Полин за руку, и та чуть не свалилась, забавно разведя ноги в стороны.
– Осторожней, – бубнила Пэт, – брякнешься – лед треснет, кататься не сможем.
