– Так-так-так… Это не то, это нет, это… Кубики! Они деревянные. Строим башню и рушим ее. При ударе об пол будет грохот. Должно сработать.
Мы дружно кинулись к ящику с игрушками. Джон прыгнул в него первым, зарывшись и вытаскивая из глубины нужные нам кубики. Я брал их и передавал Лие, которая строила саму башню.
Кубиков оказалось немного, но их вполне хватило, чтобы башня начала шататься.
– А теперь ломай! – скомандовал Джон.
Я выбил самый нижний кубик и сооружение рухнуло. Тихо. Слишком тихо. Ковер поглотил звук от удара и деревяшки беспорядочно рассыпались по полу.
– Не вышло. Так, Лия, убирай кубики обратно в ящик, мы сейчас что-нибудь… – он огляделся. – Нам нужен такой шум, чтоб наверняка! Что? Что? Что? Есть! Том, видишь ту фоторамку?
На полке над столиком для рисования едва различимо угадывались очертания прямоугольника, являющегося рамкой для фотографии.
– Нам ее не достать!
– А мы и не будем, – хитро посмотрел на меня Джон.
– Ты что удумал?
– Подкинь меня.
– Ну, уж нет!
– Это не обсуждается! Рискнешь ребенком в угоду своим «не могу, не хочу, не буду»?!
– Джон, ты…
– Я сказал, кидай! Я постараюсь зацепиться за рамку и скинуть ее вниз, на стол. Звук разбившегося стекла должен привлечь родителей. Кидай! – рявкнул он.
Руки сами взяли солдата, и, прицелившись, со всей силы швырнули вверх. Долетев до рамки, Джон ухватился за нее руками и ногами. За моей спиной Ричард протяжно застонал, и я отвлекся, упустив самый важный момент. Повернувшись, я, словно в замедленной съемке, видел, как падает рамка, и как вместе с ней падает спиной вниз солдат, не разжимая мертвой хватки.
Грохот пронесся по комнате, а в следующую минуту в комнату ворвался отец. Мы с Лией еле успели сесть у кровати в ту позу, в которой нас оставили с вечера.
– Что тут… – он огляделся, всматриваясь в темноту, а затем услышал стон мальчика.
Билл подошел к сыну, положил руку ему на лоб, затем судорожно ощупал его: руки, ноги, живот и бросился прочь из детской. Через несколько долгих секунд снизу до нас донеслось:
– Алло, скорая?
* * *
После приезда медиков и жаропонижающего укола, отец забрал мальчика к себе в спальню. Мы справились. И весьма вовремя, потому что температура у малыша была запредельная – сорок один градус.
Когда все стихло, и можно было осмотреться, я поднялся и направился в ту сторону, где должен был находиться наш герой, попросив Лию остаться пока на своем месте.
В крошеве стеклянных осколков и обломков рамки, на столе валялся Джон. Точнее, то, что от него осталось. От удара все клеевые швы разом разошлись, разбросав руки-ноги-голову-тело по всей поверхности столешницы.
– Джон, ну ты красавчик!
Мои слова утонули в тишине.
– Джон? Эй, дружище!
…Тишина была какой-то неправильной и пугающей. Потерять сознание он не мог, эта способность была в нас заблокирована. А потому…
– Джон! – пугаясь собственной догадки, надрывно позвал я.
Солдат молчал. Сломанная в нескольких местах, бездушная игрушка лежала на столе. Джон Рикс вновь пожертвовал собой ради другого человека.
А я… Я убил его. Дважды.
* * *
– Но он же не мог умереть! – доказывала мне мою же невиновность Лия. Мы сидели бок о бок около кровати Ричарда и пытались осознать произошедшее.
– Ага, он просто крепко уснул! – огрызнулся я на нее, хотя зайка этого не заслужила.
– Я не это имела ввиду. Я говорю тебе, что убить, пусть и случайно, ты его не мог. Джон же сам рассказывал, что есть только два выхода из этой «жизни»: призыв на небо для перерождения и «обнуление».
– Значит, второе. И я подставил его. Надо было самому лезть наверх. Ну, зачем я его послушал?
– Он тогда так рявкнул, что даже мои руки потянулись, чтобы его бросить. Да и потом, почему ты думаешь, что его накажут? Может, наоборот! Лично я не увидела в этом солдате ничего от того соплежуя, которым он мне представлялся из его рассказов. Это два разных человека. На того плюнь – и перешибешь, а наш Джон – да за таким только в бой идти!
– Доля правды в твоих словах есть, – немного подумав, сказал я.
– Почему «доля»?
– Да потому что он нарушил правила.
– Подожди! Давай посмотрим на это с другой стороны, глазами людей: где Джесс оставила солдатика, когда укладывала спать Ричарда?
– На столе.
– Когда Билл зашел в комнату, где лежал солдат?
– На столе.
– И-и-и?
– Что и-и-и?
– Ну как что?! Теоретически Джон ничего не нарушил. Просто на него сверху по какой-то неведомой причине упала фоторамка, разбившись, и разбив его. Все! Никакого криминала нет. Джон был на своем месте! Он же не побежал в спальню к родителям, дабы разбудить их там пинками. Ну, подумай сам, Том!
– Ладно, пожалуй, ты права. Будем надеяться, что у Джона скоро начнется новая, человеческая жизнь. Жаль, конечно. С ним было интересно.
– И весело, – грустно добавила зайка.
– Ты же говорила, что он зануда?
– Говорила. А что, я должна была рассказать ему, какой он классный? Иногда он был действительно невыносим. Но порой он мне даже нравился. Как человек.
– Не как мужчина?
– Нет, как человек. Ты что, ревнуешь?
– К Джону? Пффф!
– А зря, – поддразнила меня девочка.
