Как только луна прошла половину своего привычного ночного пути, переплыв на другую сторону дома и забрав с собой почти весь свой волшебный свет, который до этой «жизни» казался вполне обычным, ну, разве что, романтичным, я, заняв свое прежнее место около кровати, закрыла глаза.
В этот момент мой слух полосонуло:
– Гы-гы. Эй, детка! Ты чего не спишь?
Весь сон как рукой сняло! Этот придурковатый смех обещал мне сниться в кошмарах.
– Тебя жду! – огрызнулась я.
– А-а-а, зачет! Чё бум делать?
– Лично я – спать.
– Спать скучно! Пойдем пугать сонных голубей на крыше! Ржака будет, обещаю!
– А слететь с крыши не боишься? – меня разбирал интерес: что творилось в этой укуреной башке?
– Хи-хи-хи… Так это ж все не правда. А в глюках откинуть копыта нельзя. Ну, так что, заяц, ты со мной?
– Не, давай как-нибудь сам. У меня тут, понимаешь, реальность.
– Скучный ты заяц! – медведь махнул лапой и зашагал к окну.
Взобравшись на подоконник и открыв створку, он еще раз спросил, не передумала ли я, и, убедившись, что гонять голубей посреди ночи в самый разгар зимы (какие нафиг голуби?!!) ему придется одному, шагнул вперед. Тут следует напомнить, что детская располагалась на втором этаже… Послышался звучный «шмяк», ворчание, видимо, в процессе соскребания своего плюшевого тела с земли, а после:
– Вот это кру-у-у-у-то! Надо повторить! Надо, надо повторить!
Мое внимание отвлекло какое-то бормотание за спиной.
– Эм, а я где?
– В доме Андерсонов, – повторила я то же, что в начале этой ночи сказала Доктору.
– А это как так вышло?
Я присмотрелась. Голос, полный недоумения, принадлежал дракону, в котором когда-то, со слов Джона, уже пребывала душа девушки.
– Блин, что это! – прокричала другая игрушка, Бамблби.
– А-а-а-а-а-а! – это вопила лошадь.
– Прошу прощения, я уже прибыл к месту назначения? – промямлил кто-то из коробки с игрушками.
Я сидела, не понимая, что мне делать. Игрушки оживали одна за одной, да так быстро, что буквально через пару минут в комнате практически не осталось «бездушных», за исключением, разве что, кубиков да конструктора.
– Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?
– Заяц все знает! – донеслось откуда-то с крыши.
– Вот зараза! – подумалось мне.
– Как Вас зовут? – спросил Бамблби.
– Да какая разница! Пусть лучше скажет, что мы тут делаем? – перебила его лошадь.
И понеслось… Вопросы сыпались один за другим, не давая мне даже раскрыть рта для ответа.
– Я же не умер?
– А кто тут главный?
– Как обжаловать приговор?
– Что делать, если я не хочу быть игрушкой? Кстати, кто я? В смысле лошадь?!
– Я буду жаловаться! Куда писать?
– Как долго это продлится?
– От этого можно проснуться?
– Как вернуться на небо?
– А на землю?
– Как выбраться из коробки?
– Позовите главного!
– Какой сегодня день?
– Я хочу есть. Когда тут кормят?
– И как мне, скажите, в этом теле лошади домой идти?
– Почему я пластмассовый, а ты – мягкая? Я, может, тоже хочу! Ты по блату?
– Сколько стоит выйти под залог или как это у них называется?
– Ля-ля-ля-ля-ля, я сплю-ю-ю-ю-ю, это не со мно-о-о-ой!
Новички галдели, перекрикивая друг друга, кто мог – толкался, кто хотел – испепелял меня взглядом, они потрясали кулаками, хватались за головы и неуклонно приближались ко мне, как будто признали во мне человека, виноватого во всем этом, ну, или, на худой конец, ответственного за весь этот беспредел.
– А-а-а-а-а!!! – не выдержала я.
И проснулась от собственного крика. Тяжело дыша и пытаясь успокоить бешено колотящееся в груди сердце, я огляделась. Окно было плотно закрыто. Все игрушки были на своих местах, и ни одна из них не издавала даже звука. Ох, и приснится же такое! Мне стоило немалых усилий прийти в себя и сбросить с себя кошмар, отчаянно цепляющийся за мой сонный разум. То и дело я проваливалась в обрывки сна и мне вновь снились они…
Но в один прекрасный момент меня будто окунули в чан с холодной водой, разом смыв с меня любые попытки уснуть. Я натурально подпрыгнула на месте, а моя стойкость, оседлав здравомыслие и подгоняемая дружным улюлюканьем остатков самообладания умчалась куда-то в район печёнки, спрятавшись всей дружной компанией за ее правый край, когда совсем рядом раздался мужской голос:
– Привет!
Обморок мне не грозил… А жаль. Я бы с удовольствием в него провалилась. Это уже спустя пару безумно долгих мгновений я поняла, что говорил Билл, держа у уха телефон. Но скольких седых волос стоили мне эти мгновения!
Хозяин дома приоткрыл дверь в детскую рано утром, взглянул на мишку, мотнул головой и продолжил свой разговор, выходя:
