Гостья их величеств продолжала сладко спать. Нормальное дело — в шесть утра. А горничную от этого совершенно обыденного факта прям надирало, так она умудрилась себя накрутить и раздраконить. Это ж землянка во всём виновата! А кто ж ещё? Спит она, гадина такая, посапывает! Ну-ну. Из-под одеяла едва виднелась макушка с тёмными, заметно спутанными волосами. Ну, хоть не седая теперь: всё не так противно. И горничная двинулась к постели. Даже руку занесла, чтобы одеяло откинуть. С вечера приказа «не будить» не поступало, а значит, хватит разлёживаться, раз прислуга на ногах. Всегда можно отговориться, что беспокойство проявила: вдруг госпожа проспит и планы её важные порушатся?
— Стоять! — хриплый ото сна голос из-под одеяла отчего-то напугал больше, чем грозный окрик. Горничная вздрогнула от неожиданности, да так и замерла с протянутой рукой. — Дотронешься — убью!
Полусонный мозг Ольги ещё не включил привычный самоконтроль, но уже анализировал раздражители. И реагировал по красному уровню. Установка была: спать! А не это вот… Задолбали демоны!
Самой яркой эмоцией горничной был испуг. А до этого — злорадство. И что бы сие означало? Горничная диверсию этой побудкой затеяла или короли издеваются: как же ж им на рассвете и без иномирянки? Мало им вчерашних разговоров!
Деваха оказалась с характером, даже сумела проблеять робкое:
— Госпожа…
Ага, значит диверсия. Иначе бы уже выдала инфу: кто, что и куда. Да и эмоции о том же сигналят. Шибко девушка досадует, что задуманное вот-вот сорвётся. Вот дрянь!
— Штору закрыла и вон пошла! — лишних слов тратить Ольга не собиралась, старалась не развеять сонливость. Даже голос полусонный сохранила. Судя по эмоциям настырной девки, намерений испортить подопечной утро та не оставила. Дерзкая. А еще дура. Умная не рискнула бы магу перечить. Не знала? Ха! Прислуга знает всё! На глушилку магии надежды возлагает? Ну, не повезло вам, барышня. Пардоньте. Нет у древнего артефакта прошивки против эмпатии. Против ментала есть немножко, а против чуйки на чуйства — увы. Этому сам Эльзис удивился на балу. Да и стычка со старпёрским советом подтвердила — Олины способности защитная магия дворца не гасит. Ну… почти.
Горничная, как и подобает добропорядочной прислуге, спрятала руки под передником, но с места не сдвинулась — лихорадочно думала, чтоб такое сотворить, чтобы и приказ выполнить, и каверзу свою хоть маленько довершить. И тогда Ольга ударила. Всем накопленным в столице раздражением. Это получилось на голых инстинктах, а потому вектор получился на диво плотный. Ух, даже полегчало! Как будто стрелка манометра паровозного котла уже заползла в красную критическую зону шкалы: чуть — и рванёт… А давление вдруг — раз — и стравили. Кайф! От горничной потянуло характерным неприятным запашком. Ну, платье не штаны, оно длинное. Позорных пятен не видно.
Ольге страшно захотелось перевернуться и с полной ответственностью уснуть, но встроенный автопилот не подвёл.
— Войдёшь ещё раз без стука и без спроса, отправишься стражникам исподнее стирать. Без всякой магии. Вручную. Вон!
Деваха метнулась к двери. А Оля таки перевернулась на другой бочок.
Аналогичная история происходила в комнате Серафимы. С той лишь разницей, что Сима едва дремала: в ней еще гуляли отголоски утреннего прощания с Эриком, и это неожиданно бодрило.
