Тырька встретила так радостно, что подпорченное утро сразу забылось. Скакала вокруг, как будто под ней не полы каменные, а батут повышенной упругости на весь вольер. Не хватало козявочке движения. Прогулки по огороженной арене не в счёт. Скучно! Чужая стая такая глупая. Бегать не хотят. Играть не хотят. Даже знакомиться не хотят, дерутся! С такими даже в запуски бегать не хочется. Да и где там бегать? По кругу вдоль решетки скучно. Поперёк только разгонишься — и место кончилось. Это же не горное плато… И даже не косогоры вокруг хутора. На хуторе добрые детки. Могут палочку покидать или свеженьких пуйфинов намыть, пока взрослые не видят. А еще можно старенькому двуногому большую палку из леса притащить и сделать бивнем «кто там?» по порожку. Тогда дадут хрустящих штучек. Вкусненьких. И почешут!
Оля попыталась вернуть малышку к моменту, где ее шуганул зверь из чужой стаи. Кто посмел⁈ Кажется, кто-то в ближайшее время обзаведётся плешкой. Один, двуногий, в шевелюре на бестолковке, а второй — во весь хребет. Прямо от ушей и до хвоста шипов лишится. Но Тырька эту неприятность уже пережила. Показала мельком, как Раш чужака гоняет, и перешла к насущному — корзинке с яйцами.
Подошел за своей порцией груминга Свап. Оля только охнула: смазка у основания бивня не то что загустела — коркой подёрнулась, а кое-где и кристалликами взялась. Зудело у бедолаги так, что у Оли у самой едва острая крапивница не началась. От сочувствия.
— Что же ты вчера не сказал, чудушко? — ворчала она, оттирая платочком хоть что-то. Платочек быстро испачкался. Тогда в ход пошёл подол платья. Сама виновата, сама постирает, чтоб прислуга не потравилась. Надо было не капризничать, а мундир надевать, там все приблуды для груминга распиханы: и палочки специальные, и салфеточки, и перчатка тонкая, чтобы о шипы не колоться. А Свап упрёка не принял, показал Тырю. Дескать, вчера мелкая была важнее. Или двуногая забыла вчерашний Тырюхин гопак с истерикой? Детка соскучилась: три дня подругу не видела. Свап понимает. Свап потерпит. Оля улыбнулась с грустинкой: можно подумать, он сам по своему наезднику не соскучился. Двое суток Раим в бессознанке. Только и виделись, когда клан предателей Кранцев громили. Тогда лихому наезднику точно было не до нгурульей гигиены. А потом Раима на алтарь уложили.
— Тётёля! — радостный Пашкин вопль долетел раньше, чем парень ворвался в вольер. — Тёть Олечка! Наконец-то. Ух ты, блин, прям отпустило!
— Пашка, орясина муромская, поставь на место! — Оля для верности ухватилась за Пашкины уши, чтоб не подкинул от избытка чувств. Хотела за волосы, но там-то не ухватишься — коротко. Уж как Сима извращалась, чтоб и красиво, и в драке врагу лишнего шанса не давать. Такие узоры выбривала, что непосвященные их за редкие руны принимали.
— Зеленоградская, не Муромская, — хохотнул Пашка, ставя тётушку на ноги и делая широкий шаг в сторону, чтоб рассмотреть. — А почему Муромская? — Пашка наклонял голову то в одну сторону, то в другую и таращился с прищуром. Новый облик помолодевшей Ольги Петровны мелькал в картинках Тырюхи. Но это же совсем не то! То, что он видел, ему нравилось.
— Потому что Илья Муромец, неуч!
Пашку критика нисколько не задела.
— Не подросла! — констатировал он с легким сожалением. — А характер тот же. Так лучше, тёть Оль, правда!
И называть помолодевшую тётушку по имени его не потянуло. Никаких панибратских порывов. Однажды уяснил, что тётя Оля, тётя Сима и дядь Женя старше его бати, и баста. Поведенческий алгоритм записан на подкорку. А как эти люди выглядят — не важно. В личной Пашкиной иерархии эти трое стояли на самой высокой ступени. Потом лавэ, потом Коста и Ован, потом Трой Дрири и дедушка Ажур, и уже потом их величества. И, может быть, ещё десяток, которых Пашка согласен считать за своих. Юрна, Шепри, остальные парни из корпуса, пара стражников из околотка, с которыми в бой ходил…
— Ты где вчера был, ценитель? У меня знаешь какие новости. А ты шляешься незнамо где! Кутил, что ли?
— Местных в рейд водил. Погоди пять минут, тёть Оль, — и выметнулся из вольера. Вернулся с Рашем и охапкой каких-то ковриков войлочных. Поговорить хотелось обстоятельно, да не на каменном же полу сидеть. Тем более молодой женщине. Это тоже батина выучка: если ты мужик, то ни одна девушка рядом не должна мёрзнуть или сидеть на холодном. Особенно последнее.
Потом они потихоньку чистили яйца, скармливали их нгурулам и разговаривали. Оля рассказала про Аркадия. Пашка про то, как трудно с местными.
— Неплохие вроде парни, тёть Оль, но мозги им засрали капитально. Нихрена в службе не понимают. А главное не хотят. Только когда сказал, что нам за рейды бонусы платят, в мозгах у них что-то шевельнулось. Я бы, если честно, их всех разогнал и новеньких набрал. С правильными установками. — И сам себя оборвал. — Да где их взять?
