А в это время, пока распорядитель монотонно бубнил имена вызываемых, в королевской ложе разворачивалась маленькая, но почти кровавая драма.
Не слишком высокий сухощавый Шенол припер к стене коллегу Метóка и зло шипел ему в лицо:
— Как ты посмел! Как ты посмел?
Здоровенный У́ргуд Метóк уже не выглядел бравым дядькой Черномором, он с некоторым страхом смотрел в лицо взбешенному Шенолу. Редкое зрелище — всегда выдержанный Раим даже смертельные дуэли заканчивал с маской доброжелательного безразличия на лице.
Эрик махнул рукой, вешая пелену невидимости — зачем зевакам пялиться в королевскую ложу, когда в ней творятся такие интересные непотребства?
— Полегче, друг. Наш заслуженный лавэ, кажется не понимает, — Эрик старался говорить безразлично, скрывая истинное отношение, чтобы не провоцировать друга еще больше.
— Чего он не понимает? — Шенол так тряхнул бывшего учителя, что стена завибрировала. — Что его наездник дал зверю команду на атаку другого наездника? Ты же меня сам учил, старик! Наездник для наездника неприкосновенен! Они могут сойтись только в учебной схватке, ибо короне нужны защитники, а воспитать боевую пару очень долго и очень затратно. Ты сам меня учил, старый ты грол! Ты учил! А сам даже не отреагировал, когда твой боец сподличал! Ты ему приказал? Говори! Ты?
Раим так вдавливал в стену своего пленника, что тот даже на цыпочки привстал.
— Рэм, довольно! — жесткий приказ Эльзиса никак не доходил до сознания Шенола. Им владело бешенство пополам с диким разочарованием — его учитель предал все те идеалы, которые с детства внушал своему лучшему ученику. На вопрос «почему?» места в сознании Раима пока не находилось.
Зато нашлось у обоих королей. Тем более что Шенол смял у старика все защитные контуры. У́ргуд Метóк носил звание лавэ по праву, но не ему тягаться с магами королевской крови. Братья, пока Раим бесновался и своей яростью сбивал старика с толку, вдумчиво порылись не только в его воспоминаниях, но и внимательно просмотрели личное пространство на предмет вмешательства. И нашли. Тонюсенькую ниточку влияния, которая чуть снижала самокритичность. А такие среди магов долго не живут. Это даже не ментальное воздействие, а так — легкое проклятье, которое довольно быстро сделало бы и так непростой характер старика невыносимым.
Ментальное воздействие тоже было, как раз этим проклятием замаскированное. Маленькое, точечное, как укол булавки, воздействие. И наложили это воздействие приблизительно в тот же день, когда состоялся памятный приватный завтрак королей с Ольгой и Павлом. И в тот же день состоялось весьма неприятное знакомство королевских гостей с попечителем столичного корпуса. У́ргуд позволил себе отчитать Ания на глазах у всех западников, а Ольга его одернула. Тоже прилюдно. И весьма резко. За время, прошедшее до соревнований, действие булавочного укола ширилось, как круги на воде, вызывая у старого Метóка стойкую неприязнь к землянам. Двум конкретным землянам.
Братья тревожно переглянулись. Если можно по мыслесвязи говорить хором, то так у них и получилось — Раиму про воздействие на старика не говорить, пока совсем не успокоится. А то пойдет правду искать. И бойца того, Пашкой побитого, проверить на внешнее воздействие как можно скорее. Лучше прямо сейчас, пока работают целители и щиты сняты.
А Раим все не мог успокоиться и трепал бывшего наставника, ухватив за грудки. Тот даже не сопротивлялся, да и как бы он смог? Рэм не только физическую силу использовал, но и магией поджимал неосознанно. Ненависть в глазах всегда почтительного ученика била старого наездника посильнее магии.
— Какое тебе дело до грязного землянина? — прохрипел он, собравшись с силами. И получил такой удар, что голова звучно стукнулась о стену.
— Этот. Землянин. Мой. Подопечный, — каждое слово Раим сопровождал тычком о стену. Не сильным, и оттого еще более обидным. — Парню только девятнадцать, чтоб ты знал, старый грол. И он под опекой дома Шенол!
— Оставь его, Рэм. Довольно, — Эльзис встал и жестко ухватил друга за плечо. — Надеюсь, лавэ Метóк, вы проследите, чтобы на арене больше не произошло подобного казуса? — холодно добавил первое величество, дождавшись, когда Шенол нехотя отойдет и даже сядет в свое кресло.
— Если не проследит, — Раим по-пиратски закинул ногу на ногу, — я шестерку бойцов, которых он против меня выставит, ломтями нарежу. Пусть потом сам, своими руками, убивает обезумевших нгурулов.
Эрик молча достал свою фляжку и выразительно взболтал. В ответ Раим достал свою и тут же демонстративно убрал.
— Мне еще на арену. Свап не очень любит алкоголь, — Рэм с прищуром проследил, как старый наездник покидает ложу. Потом вдруг подорвался с кресла и бросился в след:
— Лавэ, вы забыли поднять щиты.
— Шенол благороден, как всегда, — почти пропел Эльзис с легкой насмешкой, попутно отбирая фляжку у брата.
— Просто не хочу, чтоб каждый болван узнал, что здесь произошло, — Рэм и сам понял, что оправдывается.
