Видя, что он на грани срыва, Акутагава поспешил к нему:
- Хватит, Юки, - прошептал он скорбно. – Отпусти его.
- Нет, ты должен приказать им еще подождать! – Юки стал сопротивляться ему, не желая отходить от гроба. – Пусть они уйдут и оставят его здесь еще ненадолго!
Акутагава переглянулся с Настой – и та со слезами на глазах дала знак закрывать гроб.
Молчаливые прислужники пододвинули им стулья, куда Акутагава усадил совершенно подавленного Юки. На стене включился большой плазменный экран, транслирующий подготовку к кремации: гроб поставили на выдвигающийся стеллаж, который должен был втянуть его в печь. Наста взяла пульт и выключила онлайн-трансляцию из крематория.
- Пусть последним воспоминанием станет нечто другое… Не кремация, - сказала она надломленным голосом. Достав из сумочки флэшку, Наста подключила ее к экрану: – Я сняла это видео год назад, когда мы сопровождали Акутагаву в США. У нас выпал свободный вечер, Иврам потащил меня в какой-то бар, где играла живая музыка… Мы пили текилу, танцевали, а потом брат залез на сцену… Я сняла выступление Иврама на телефон. Хотелось оставить это на добрую память…
Перед ними на экране появился Ив. Качество видео оставляло желать лучшего и изображение скакало из стороны в сторону, и все же они могли увидеть его. Одетый в джинсы и простую майку, он пританцовывал на сцене, распевая «Sleeping In My Car» потрясающе мелодичным голосом:
So come out tonight. I’ll take you for a ride.
This steamy ol’wagon, the radio is getting wild.
Baby Babe - we’re moving so fast. I try to hang on… *
Зеленоглазый мужчина как следует завел публику: люди лихо отплясывали под музыку и одобрительно свистели. Ив двигался с пластичностью опытного танцора, настолько органично смотрясь на сцене, как если бы он провел на ней всю свою жизнь. Веселая улыбка, то и дело озарявшая лицо Ива, делала его похожим на разыгравшегося шаловливого котенка. Он выглядел счастливым. Чертовски счастливым.
Sleeping in my car - I will undress you.
Sleeping in my car - I will caress you.
Staying in the back seat of my car making love to you.
Sleeping in my car - I will possess you.
Sleeping in my car - certainly bless you.
Laying in the back seat of my car making up… **
_________________________________
* Так, выберись сегодня ночью из дома,
И я тебя прокачу
На этой старой кляче,
И радио включим погромче!
(Малыш), мы просто летим!
Я пытаюсь удержаться
Да, я пытаюсь удержаться!
** Будем ночевать в моей машине - я раздену тебя!
Будем ночевать в моей машине - я буду ласкать тебя!
Мы расположимся на заднем сиденье моей машины,
Чтобы заняться любовью.
Будем ночевать в моей машине – я овладею тобой!
Будем ночевать в моей машине – я, конечно, осчастливлю тебя!
Мы ляжем на заднее сиденье моей машины,
И наверстаем упущенное!
________________________
7
С щелчком вспыхнула зажигалка, опалив кончик сигареты. Наста прикурила и голубой дымок, неторопливо клубясь, скользнул между ее губ, придавая ей невероятно загадочный и сексуальный вид. Официанты, служащие в зале ожидания для VIP-персон, шептались между собой, гадая, кто она: модель, киноактриса? Она выглядела очень расстроенной и не снимала темных очков, скрывая взгляд.
В зале было малолюдно, всего два или три человека, ожидающих рейс. Посадка на самолет Насты задерживалась из-за сильного тумана; коротая время, она пила виски и курила сигарету одну за другой. Изредка Наста смотрела на экран телевизора, не испытывая, впрочем, ни малейшего интереса к тому, что там транслируется. Мир стал бесцветным для нее после смерти брата. Все вокруг вдруг утратило смысл - всё, о чем она спорила с Ивом, её политические убеждения, её стремление дразнить его, всё…
Ей уже пришлось однажды пережить смерть Иврама. Жива она и сейчас. Однако на сей раз ей уже не оправиться от трагедии и никогда не избавиться от гнетущего чувства вины. Кто, кроме Харитоновой, мог организовать дерзкое покушение на Акутагаву? А Наста, движимая политическими соображениями, вступилась за нее – чем подписала Ивраму смертный приговор. Будь всё проклято!
