Наста от души посмеялась бы над собой, не будь все так дерьмово в её жизни! В чем заключалась ее главная ошибка? В том, что она протестовала против уничтожения Наталии Харитоновой? Или в том, что она подтолкнула Иврама к Акутагаве и Юки? Наверное, второе! Если бы она не настаивала на том, чтобы Иврам остался с Коеси, то они с братом уехали бы и зажили совершенно другой жизнью. Спокойной, обычной жизнью. Иврам хотел уехать, настаивал на этом!
«Эта трагедия случилась из-за моего упрямства. Упрямства и страха. Я боялась остаться один на один с Иврамом, - тоскливо размышляла Наста. – Я подумала, если между нами окажутся Акутагава и Юки, то всё станет немного проще. Надеялась, что Иврам перестанет столь одержимо контролировать меня. И я ошиблась по всем пунктам!»
Она забылась беспокойным сном в полете.
Ей приснился последний день, проведенный с родителями. Она оказалась в селении, на окраине которого стояли покосившиеся от времени деревянные дома. Именно там встал на постой цыганский табор. Всё вернулось: кривые заборы, полусгнившие надворные постройки, пыль под босыми ногами детей и дым, поднимающийся от очагов, где женщины готовили еду. Наста расслышала мелодичный женский голос и обернулась: в сторонке от веселой детской толкотни ее мать разговаривала с отцом. Марьям была не на шутку встревожена, Рамир старался развеять страх жены ласковыми словами.
- Вам надо было бежать оттуда, - прошептала Наста, слезы покатились по её щекам. – Отец, почему ты не послушал маму?
Порыв ветра ударил по ней, на миг ослепив. Когда она обрела способность видеть, то узрела страшную картину: горящие дома, выстрелы, крики, хаотично бегающие человеческие фигуры на форе огненного зарева, кровь, тела убитых. Огненные искры взлетали вверх, к мерцающим в ночном небе звездам. С треском и гулом пожар разрастался стремительно, поглощая одна за другим старые деревянные строения. Жар опалял кожу Насты, обжигал лёгкие. Она принялась озираться по сторонам, желая выбраться из окружения огня, но не находила выхода. Она повалилась на колени, закрывая голову руками, задыхаясь от дыма.
И сквозь этот кошмар она услышала детский голос Иврама:
«Ты моя, а я твой, да?»
Наста проснулась вся в поту, чувствуя себя совершенно разбитой. Покачиваясь, она добрела до туалета, где заперлась. Ополоснув лицо холодной водой, она посмотрела в зеркало. Отражение не обнадеживало: нездоровая бледность, синеватые мешки под глазами, скорбные морщинки у переносицы и губ. Она вправду выглядела так, будто была чем-то больна. Что это – вирус или просто нервное истощение? Если ей станет хуже, то придется задержаться в Варшаве.
«Ты моя, а я твой, да?..»
Эти слова резали её как нож, порождая разрушительный хаос в душе.
Вернувшись в салон, Наста отказалась от обеда, опасаясь, как бы ее не начало тошнить. Впрочем, к концу перелета ей стало лучше, и она позволила себе выпить виски, желая взбодриться. Приземление в аэропорту Фридриха Шопена прошло по расписанию. Наста без проблем прошла паспортный контроль и на такси отправилась в гостиницу, где у нее был зарезервирован номер. Нескольких саамов ей хватит, чтобы принять душ, немного отдохнуть и изменить внешность: у нее уже был приготовлен парик, накладной нос и фальшивый паспорт – с их помощью она доберется до Турции. А оттуда, изображая из себя русскую туристку, возвращающуюся из отпуска, она отправится в Россию.
В гостиничном номере она сразу же отправилась в ванную комнату. Горячий душ смыл с ее тела пот и освежил. Потом, завернувшись в махровый халат, она вернулась в комнату, на ходу припоминая, куда бросила сумочку – в ней лежали сигареты. Сумочка лежала на кресле в углу номера. Наста, подойдя к креслу, вдруг замерла.
Что-то изменилось, чутье подсказывало ей.
Темная фигура, вынырнув из коридора, кинулась к ней. Уловив движение, Наста резко обернулась и успела парировать удар, ловко отбросил высокого мужчину в черной маске на голове. Однако в номер, вслед за первым, вбежали еще по меньшей мере четверо громил в масках. Завязалась драка, зеленоглазая женщина сопротивлялась изо всех сил, не обращая внимая на то, что на ней на клочки разорвали халат. Ей удалось отправить в нокаут еще одного нападавшего, прежде чем мужчинам удалось ее скрутить. Кто-то из них зажал ей рот, а другой воткнул шприц ей в шею и сделал инъекцию.
Перед тем как потерять сознание Наста успела подумать, что умудрилась здорово вляпаться. Это не грабители и явно не маньяки - уж слишком профессионально они владеют боевыми искусствами! Это профи, наёмники.
«Кто им заплатил?..»
Наркотик ударил ей в голову, и она провалилась в небытие.
В детской разливались необыкновенно чистые звуки музыки Вивальди.
Никита, скрестив ноги, сидел на ковре в центре просторной детской и под присмотром няни собирал хитроумную мозаику, рассчитанную на недюжинные логические способности. Такую мозаику психологи дают собирать ученикам начальной школы, однако и трехлетнему Никите она оказалась вполне по плечу – за пятнадцать минут кропотливого труда и напряженных размышлений он практически завершил задание.
