- Мне поручено добыть информацию. Сама понимаешь, я тут не собираюсь вести воспитательные беседы и грозить тебе пальчиком. Ты можешь рассказать все сразу и мы обойдемся без ненужной боли. Начнешь упрямиться – и мне придется разобрать тебя на запчасти, а мне бы этого не хотелось делать этого с такой красивой женщиной.
От Насты не ускользнул едва заметный акцент, с которым тот изъяснялся.
- Дай угадаю, территория бывшей Югославии? – в лоб спросила она.
Палач недоуменно моргнул, прежде чем ответил:
- Сербия.
- Тогда, наверное, ты Деса Негован.
Несмотря на весь свой профессионализм, тот почти вздрогнул, услышав свое имя.
- На балансе российских спецслужб числится всего четыре специалиста такого профиля и лишь один из них – выходец из бывшей Югославии. Деса Негован, - небрежно стала рассказывать Наста. - Встав во главе разведотдела, отвечающего за мониторинг стран Восточной Европы, я изучала твое досье. В своей работе я воздерживалась от жестких методов дознания, поэтому ни разу не встретилась с тобой лицом к лицу. Забавно, при каких обстоятельствах нам довелось познакомиться.
Мужчина отложил шприц в сторону и уставил на нее широко распахнутыми глазами:
- Панова? Наста Панова? – проговорил он с неуверенностью. Наста качнула головой, подтверждая его догадку. Тогда он растерянно потер шею и полез в карман за сигаретами. Незаметно для самого себя он стал обращаться к ней на «вы», словно она все еще была выше его по званию: – Я слышал о вас, конечно. Вы были довольно заметной персоной… Ребята из госструктур, с которыми я знаком, хорошо о вас отзывались.
- Скорее, они хорошо отзывались о моих сиськах и заднице, - хмыкнула Наста.
- Ну, не без этого, – пряча улыбку, пожал плечами Деса.
- Послушай, будь другом, угости сигаретой, прежде чем начнешь строить из себя безжалостного инквизитора, - попросила его пленница. – Страшно хочется покурить.
Деса поколебавшись немного, кивнул и выключил видеокамеру. Он освободил левую руку зеленоглазой женщины и протянул сигаретную пачку, Наста вытащила сигарету, сунула в рот и прикурила, когда тот поднес зажигалку. Поблагодарив, она с удовольствием затянулась. Она не попыталась использовать освобожденную руку как преимущество, ибо шанс избавиться от остальных оков равнялся нулю: прежде чем она сможет освободить свою правую руку и попытаться разомкнуть ошейник – Деса среагирует и снова её обездвижит. Он ведь собаку съел на хитростях, к коим прибегают обреченные на пытку люди.
Пыточных дел мастер, отойдя в сторону, тоже прикурил.
- Как вы здесь очутились? – поинтересовался он.
- Просто не повезло. Ты знаешь, издержки профессии.
- Я не так уж плохо разбираюсь во внутренней политике, хотя и мелкая сошка. Я знаю, кто были эта молоденькая стервозная девка и старик при ней – в структурах болтают, что это они теперь заправляют всем. И они хотят, чтобы вы рассказали им о системе безопасности Акутагавы Коеси. Кто он, я тоже знаю. Вы работали на него последние несколько лет?
Наста весело улыбнулась ему окровавленными губами:
- Я была наложницей в его гареме, Деса.
Палач бросил на неё задумчиво-печальный взгляд:
- Неужели вы хотите довести дело до пыток? Почему бы вам не рассказать добровольно?
- А разница? Ты ведь знаешь, что если я расскажу им сейчас то, что они хотят, то меня сразу же казнят. Сохраняя молчание, я сохраняю свою жизнь, и – кто знает? – может, еще переживу эту высокомерную курицу. Так что так легко ты от меня не избавишься, дорогой Деса.
- Вы, как видно, оптимистка по натуре, - вздохнул тот, неторопливо выдыхая табачный дымок.
- Ладно, хоть на время хватит говорить обо мне, лучше расскажи о своей жизни. Что-то изменилось? Помню, в анкете говорилось, что ты одинок, - решила перевести разговор Наста, с сожалением отмечая, как сигарета становится все меньше и меньше.
Лысина палача вдруг порозовела, выдавая его чувства.
- Ну, по правде сказать, я женился два года назад, - признался Деса.
- Да ну? Поздравляю! И кто она?
- Люба воспитательница в детском саду, ей двадцать пять. Младше меня на добрую четверть века, только представьте… А полгода назад у нас родилась дочь, Марией назвали, - мужчина неловко хмыкнул, в глазах у него мелькнул огонек самого простого человеческого счастья. И как же этот огонек противоречил жуткой обстановке вокруг него! Деса порылся в карманах и вытащил бумажник, где носил с собой фотографию жены с дочерью на руках: - Красавицы, правда?
На фото была запечатлена миловидная темноволосая девушка, прижимающая к груди младенца в распашонке с рюшками. В голосе Десу звучала гордость и, как ни странно, Наста нашла её уместной. Да, у него наидерьмовейшая на свете работа, однако у него есть отдохновение от ужасов, происходящих в комнате пыток – дом, семья. У Насты же всего этого нет. Иврам – её настоящая и единственная семья – мертв, и у неё ничего не осталось, даже урны с прахом.
- Да, они красавицы, - согласилась Наста. – Тебе повезло.
- Знаю, знаю! Сам в толк взять не могу, как мне могло привалить такое счастье.
