Она ненавидела, что ей приходится мыслить подобным образом, что вся ее жизнь рассматривается с точки зрения действий и реакций – Джерарда, а не ее собственных. Это было не то, на что она подписывалась, когда давала брачные обеты – «в горе и в радости». Конечно же, это совсем не то, что подразумевалось под этими словами. Никто не стал бы винить ее, если б она бросила мужа. Но все было гораздо сложнее.
Вначале она оправдывала его. Как этот мужчина, который так пылко любил ее, этот человек, благодаря которому она чувствовала себя живой… каким образом он превратился в кого-то совершенно иного? Нет, это было не совсем верно. Он не стал совершенно иным. Именно это ее и пугало. Он по-прежнему оставался очаровательным, ласковым, шумным и сногсшибательным. Но со временем в нем проявились другие черты. Более жесткие и жестокие.
Наверняка с ним что-то случилось, раз он стал таким. В самом начале он вел себя с ней совсем по-другому. Что же изменилось? Ей отчаянно хотелось, чтобы на то была причина. Что-то иное – лишь бы дело было не в нем самом. Или не в ней, что еще хуже. А вдруг именно она стала причиной ненависти, которую ощущала в нем? Он не всегда был исполнен этой ненависти. Когда-то они любили друг друга…
В год, когда начались
Но прошло немало времени, прежде чем она призналась себе в этом; нелегко было принять на себя ответственность. Потому что именно это она и испытывала. Непонятное чувство вины – за то, что полюбила его. За то, что вышла за него замуж. За то, что разозлила его.
Когда он сделал ей предложение, она почувствовала себя счастливой. Это было самое беспечное «да» в мире. Никаких колебаний. Они были знакомы всего несколько месяцев, но их роман оказался стремительным, полным широких жестов и упоения чувствами.
Она даже не попыталась узнать человека, скрывающегося за харизмой и обаянием, пока не стало слишком поздно. «Ты вышла за меня замуж. Ты любишь меня». Говоря это, он целовал ее в шею. Впервые он сделал это в брачную ночь, и тогда это привело ее в восторг: как будто его возбуждал сам тот факт, что она желает его. Она чувствовала себя могущественной. Как наивно это было с ее стороны! Со временем это ощущение менялось, и теперь она понимала, что он обладает полной властью над ней, а она над ним – никакой. Это происходило медленно и постепенно. Но теперь, когда он так прикасался к ней и шептал эти слова в ямку у основания ее шеи, это лишь усиливало ее страх перед тем, что будет дальше.
Она сделала бы все, чтобы повернуть время вспять, но время было единственной вещью, которой она не могла управлять. Это была ее реальность. Возможно, она должна была предвидеть это. Но никогда не ждешь, что такое случится с тобой. Что человек, в которого ты влюбилась, окажется одним из тех монстров, о которых ты только слышала. Никогда не ждешь, что все будет выглядеть именно так – как в случае с Джерардом.
Это не был брак, полный ненависти. Бо`льшую часть времени Джерард оставался тем человеком, за которого она решила выйти замуж. Именно это и делало его таким опасным. На первых порах у нее был муж, которого она любила и который заставлял ее чувствовать себя любимой. Но потом он начал уничтожать ее, дюйм за дюймом. Виновата ли она в этом? Или же чувство вины, которое она испытывала, навязал ей Джерард? Может, он этого и хотел? Топтать ее чувство собственного достоинства до тех пор, пока она не начнет винить себя? Эвелин запуталась в себе; боль и смятение настолько въелись в ее душу, что она перестала доверять собственным чувствам.
Когда она заставляла себя думать об этом, то задавалась вопросом: быть может, ее самоощущение полностью зависело от него? В момент знакомства с Джерардом она была одинока. И молода. Отец никогда не играл никакой роли в ее жизни, а мать впала в депрессию после его смерти. Эвелин в ту пору была еще ребенком; она оказалась предоставлена самой себе. Что бы она ни сделала, этого было недостаточно, и вся сила материнского горя, вся боль и гнев были направлены на нее.
Когда в ее мир вошел Джерард, все изменилось. Он заставил ее почувствовать себя желанной. Заставил ее почувствовать, будто в ней есть что-то, за что ее можно любить. Неужели все это было обманом? Способом заставить ее зависеть от него? Не только в материальном плане (потому что он, безусловно, обеспечил ее деньгами), но и в эмоциональном?
Однако в одном Эвелин не сомневалась: пока он имеет над ней власть, которую она не в силах свергнуть, она ни за что не позволит ему прикоснуться к своим детям.
К Максу и Джастине.
Они были для нее светом во тьме. Потому что иногда ее мир становился абсолютно черным, и ей казалось, что она находится в невероятно темном и длинном туннеле. И так несколько дней подряд. Мир вокруг нее продолжал существовать, но она не могла выбраться. Туман окутывал ее, а она могла только наблюдать.
