– В отчете говорится, что смерть Макса была несчастным случаем без признаков преступления. Но эти двое были самыми важными людьми в моей жизни, оба родом из маленького городка, где обычно не происходит ничего неординарного. И вот теперь один из них мертв, а другого обвиняют в убийстве двух человек. Я просто не могу отделаться от мысли, что между всем этим должна быть некая связь.
– Ты думаешь, что за смертью твоего брата тоже стоит Джейк?
– Ну нет, в том-то и штука. – Я делаю паузу, готовясь к признанию, а потом решаюсь: – Я вообще не уверена, что Джейк виновен в чем-либо.
Отис отвечает не сразу, но я вижу, что он обдумывает сказанное, давая себе время осознать смысл моих слов. Я впервые произношу эти слова вслух, и сейчас, когда они прозвучали, это сделало их более убедительными.
– Джейк невиновен. Я в этом уверена.
– Есть ли что-то, связывающее этих двоих? Причина, по которой кто-то мог захотеть причинить им вред? – спрашивает Отис через некоторое время.
– Насколько я знаю, нет. Джейк слишком долго не появлялся в нашей жизни.
– А что было до того, как он уехал? Что-нибудь важное случилось тогда?
– Нет, – отвечаю я. Впервые в жизни я лгу ему по-настоящему, и меня осеняет, что Отис был последним, кто оставался не затронутым моей ложью. Последний человек в моей жизни, которому я не лгала.
Я успокаиваю себя мыслью, что это всего лишь невинная ложь; то, что случилось
– Отис, мне очень нужна твоя помощь в этом деле.
Мы встречаемся взглядами, и, судя по его быстрому морганию, моя мысль дошла до него. Это не угроза, а скорее напоминание о том, что мы всегда поддерживаем друг друга, когда нам требуется помощь; я была рядом с ним, когда ему нужен был кто-то, готовый рискнуть вслепую, а теперь я прошу его сделать то же самое для меня.
– Хорошо. Если ты считаешь, будто в его смерти есть нечто большее, чем сказано в полицейском отчете, давай поищем доказательства.
Я разминаю пальцы, сведенные напряжением, стараюсь расслабить ступни. Без помощи Отиса и тех ресурсов, которые есть в его распоряжении, я ни за что не смогу найти связь между смертью Макса и арестом Джейка. Хорошо, что он согласился. Но я также прекрасно понимаю: ставки стали еще выше. Я не имею права на небрежность.
– Ты лучше всех, – объявляю я, едва ли не бросаясь ему на шею. – Как продвигается расследование дела Рашнеллов? Против Джейка собрано множество улик, но в обвинении есть один пробел – мотив. Почему он их убил? Что связывает Джейка с мистером и миссис Рашнелл? Дело в том, что чем глубже я изучала дело, тем менее очевидной мне представлялась виновность Джейка. Это наш главный шанс выяснить, сделал он это или нет. Очень немногие люди убивают без мотивации, если только они не клинические психопаты – и это совсем не похоже на того Джейка, которого я знала.
«На того Джейка, которого я любила».
– Я пока не нашел никаких связей между Рашнеллами и Молдоном, но выясню, как они могут быть связаны с Джейком или Максом. И продолжу попытки взломать защитный пароль Макса. Он что-то спрятал под этим паролем, и со временем я узнаю, что именно.
Мою кожу покалывает, и когда я опускаю взгляд, то вижу мурашки, покрывающие мои руки. Я могла бы назвать это страхом, но в глубине души знаю, что это азарт. Я всегда любила рискованные ситуации. «Бей или беги». Ничто не может сравниться с этим. Это помогает сосредоточиться на деле, отвлечься от боли, вызванной смертью Макса.
«Ты не виновата. Ты этого не делала».
Я повторяю это про себя, как учила меня Айя, надеясь, что это неким образом станет правдой.
Я прошу Отиса выпустить меня из машины на том месте, где мы находимся. В моей крови пульсирует напряжение, требующее выхода, а лучший способ саморегуляции, который я нашла для себя за много лет, – это бег. Уже полдень, и, когда я выхожу на улицу, жара обрушивается на меня плотной стеной. Нормального дождя не было уже несколько месяцев, и в Лондоне каждый день проходят протесты против изменения климата. Лично я наслаждаюсь тем, как мне некомфортно. Это очищает – по одной бисеринке пота за раз.
Когда я поворачиваю на набережную, там уже полно народу. Местные жители стекаются сюда, чтобы насладиться прибрежным бризом. Мне тяжело видеть оживление, царящее здесь. Оно кажется мне неправильным, как будто весь город сейчас должен быть погружен в траур. Вместо этого мимо проносятся дети на скутерах, собаки лают на уток, а толпы людей стоят в очередях за мороженым.
