– Верно. Как уже упоминала, я изучаю все крупные исторические события в городе, дабы составить представление об этом месте и людях, которые здесь живут. – Милая фраза, но я ни капли не верю, что она специально не подняла старые дела нашей семьи.
– Вы хотите от меня чего-то конкретного?
– Дело в том, что, как мне сказали, мой предшественник хорошо знал вашего отца – как, очевидно, и все офицеры, находившиеся на службе в ночь его смерти. Они тоже были знакомы – даже дружили – с вашей семьей. Я права?
– Думаю, да, – папу в городе очень любили.
– Я не знала Джерарда Стоуна и не знаю вашу семью. Можете ли вы рассказать мне о нем?
– Не понимаю, почему вам это так важно?
– Данные о личности, проверка биографии – это огромная часть работы по составлению истории жертвы. В данном случае у меня этого нет. Мне бы хотелось, чтобы вы помогли мне заполнить этот пробел.
«Жертва». Я прокручиваю это слово в голове. Бывает ли кто-то просто жертвой?
– Папа был важным человеком. Он всячески помогал городу: давал деньги на общественные нужды, нанимал в свою фирму многих местных жителей. Он всегда делал все возможное для других людей. Думаю, тот факт, что в его честь проводится «грязевой забег», свидетельствует об этом, сержант Роуз.
Она улыбается, но похоже, мое описание ее не воодушевляет.
– Дело в том, что, по моему опыту, люди никогда не бывают абсолютно хорошими. Но о вашем отце – да и обо всей вашей семье – мне неизменно говорят лишь одно: какие вы все хорошие. Забавное слово, правда? «Хорошие». Это значит, что вы полностью соответствуете ожиданиям человека, который вас описывает, но кто знает, каковы были эти ожидания? Хороший друг, хороший начальник, хороший адвокат, хороший муж, хороший отец…
Я не могу избавиться от напряжения в плечах.
– Уверяю вас, он был именно таким – абсолютно хорошим.
Наступает короткая пауза, и ни одна из нас не отводит взгляд.
– Тогда, – произносит Сорча, – вам очень повезло, что у вас был такой отец.
– Спасибо. Это всё?
– Есть еще кое-что. Это не совсем вопрос – просто нечто, не дающее мне покоя.
Ну вот, началось… Я уже предвижу, о чем пойдет речь, и напрягаюсь.
– В отчете говорится, что машина вашего отца загорелась, причинив значительные повреждения телу. Повезло, что вообще удалось провести токсикологическое исследование. Если бы пожарная служба прибыла чуть позже, такой возможности могло бы и не представиться. Однако меня интересует, как и почему машина вообще загорелась. Видите ли, вопреки распространенному мнению, автомобили загораются довольно редко. Для этого необходимо, чтобы бензобак был сильно поврежден. Поэтому ситуация с пожаром в машине вашего отца действительно очень необычна. Да, повреждения бензобака в наличии, но, по сравнению с другими пожарами в машинах, последствия удара были не настолько сильны.
– Значит, вы пришли сюда, чтобы сказать, что моему отцу не повезло?
– Возможно. А может быть, есть и другое объяснение…
– Например?
– У вашего отца были враги?
Уже во второй раз сержант Роуз спрашивает, были ли у моей семьи враги. Первый раз это касалось Макса, а теперь – моего отца. Я вспоминаю похороны и то, как она пыталась связать смерть Макса с процессом по делу Джейка об убийстве. Очевидно, Сорча, как и я, не верит в совпадения. Любит искать закономерности. Пусть между этими событиями прошли годы, но я согласна с ней: здесь есть некая закономерность. Просто мы еще не нашли ее.
– Боюсь, мне будет очень трудно в это поверить.
– Хорошо, спасибо, что уделили мне время. – Она резко встает. – Я свяжусь с вами, если появится что-то еще.
– Что-нибудь еще? При всем уважении, сержант Роуз, дело моего отца закрыто, не так ли?
– Да, закрыто, – подтверждает она, – пока что. Но, Джастина, хочу предупредить… – И я понимаю, что она действительно хочет, чтобы я расслышала в ее дальнейших словах угрозу. – Хотя я и связана правилами и нормами, эти ограничения не распространяются на репортеров.
Она пытается внушить мне, что, пусть даже дело официально закрыто, у нее все еще есть другие ресурсы. Она все еще нарезает круги над моей головой.
Я плотно закрываю за сержантом Роуз входную дверь и обнаруживаю, что запираю ее и на ключ, и на цепочку. Детектив-сержант великолепна. Круче, чем я ожидала. Внезапно у меня возникает желание убедиться, что Ной все еще едет прочь от этого места, и я достаю свой телефон. Отслеживаю его путь в приложении «Найти друзей» и чувствую удовлетворение оттого, что метка на карте удаляется от Молдона.
Может, я и осталась здесь, но не потому, что не желала уехать вместе с ним. Совсем наоборот. Мне нужны ответы, чтобы я могла снова стать той Джастиной, на которой он женился. Я знаю, что чем меньше времени он проведет в Молдоне, тем больше вероятность того, что я смогу вернуться к нему, когда все это закончится. Я хочу этого больше всего на свете. Иначе для чего все это было нужно?
Макс. Джейк. Папа.
Это должно было быть ради чего-то.
Я повторяю это снова и снова. Достаю блокнот. Записываю. Обвожу кружком.
А может, и нет.
