– Он собирался ударить ее еще раз, а она его толкнула. Он неловко упал и ударился головой о стол. Прямо виском. Боже, Макс… Мне так жаль…
– Твою мать. Сволочь. Чертов ублюдок. – Макс был зол, более того, в ярости, но Джейк заметил: его ничуть не удивило, что его отец мог ударить Джастину. Казалось, он больше злится на Джерарда, чем печалится о его смерти. Неужели эта ненависть жила в нем изначально?
– Где она? – спросил Макс.
– Я велел ей уйти. Она была в ужасном состоянии.
– Хорошо, и что теперь? Звонить в полицию? А если они ей не поверят?
– Знаю. Думаю, это слишком рискованно. Но у меня есть идея, – сказал Джейк.
Конечно, это был не совсем его план – перед тем как уйти, Джастина внесла несколько предложений, – однако он считал, что это может сработать, если действовать осторожно.
Они быстро и тихо перенесли труп в машину Джерарда и положили на заднее сиденье. Джейк мог поклясться, что физически ощущает, как кровь циркулирует в его жилах. Никогда раньше он не испытывал подобного страха – и все это время боялся, что Эвелин проснется и поймает их с поличным.
Макс настоял на том, чтобы вести отцовскую машину, сказав, что так он привлечет меньше внимания, если вдруг их увидят, и они направились по извилистым узким проселкам, ведущим прочь от города. Эти дороги и в лучшие времена были опасны, но был один заведомо сложный поворот, по одну сторону от которого склон холма, густо поросший старыми деревьями, круто уходил вниз.
Пока они ехали, Джейк вспомнил, как его мама всегда описывала происшествие в их гостиной, где он в пять лет ударился головой о ее новый кофейный столик: «Мой мальчик едва не погиб!» Может, они переборщили? Возможно, им стоило просто обратиться в полицию и рассказать правду… Но было уже слишком поздно: тело Джерарда лежало на заднем сиденье, Макс вел машину, а Джейк прятался в багажнике. Нет, пути назад больше не было.
Джейк не знал, как Максу удалось сохранить достаточно хладнокровия, чтобы вспомнить о том, что им понадобятся перчатки, и захватить их из кухни. На перчатках был рисунок из желтых маргариток, и можно было решить, что они понадобились парням, чтобы помыть машину перед Рождеством… а не спустить ее под откос и разбить о деревья с мертвым телом внутри.
Пока Макс стирал с машины лишние следы, Джейк перетащил Джерарда на водительское сиденье. Он устроил мертвеца так, чтобы его вес давил на педаль газа, и в процессе поймал себя на том, что извиняется перед Джерардом. Затем пристегнул тело и ослабил крышку бензобака. Просто для большей надежности. Не должно было остаться никаких сомнений, что Стоун-старший погиб в аварии. Джейк надеялся, что это сработает – однажды он видел такое в кино.
На счет «три» Макс, все еще не снимая перчатки с маргаритками, отпустил ручной тормоз, и они молча пронаблюдали, как машина съезжает с дороги и быстро набирает скорость. Вскоре она укатилась так далеко вниз по склону холма, что они уже не могли разглядеть ее в кромешной тьме.
На мгновение Джейк запаниковал: а если ничего не выйдет? Что, если машина не взорвется, как было запланировано? Сможет ли полиция определить, что травма головы была получена Джерардом не в результате аварии? Что, если стремительный спуск с холма и удары о деревья не причинили достаточного вреда? Однажды Джейк проезжал мимо места аварии, где ветка насквозь пробила водительское сиденье. Это был бы лучший вариант исхода. А как насчет худшего? Что, если машина проскочила мимо ряда деревьев?
Вдруг раздался громкий удар, и впереди заплясали языки огня – и это принесло Джейку странное чувство облегчения. Вскоре ночное небо окрасилось в цвет пламени, и он постарался прогнать мысль о том, что ветер несет с собой запах горящей плоти.
Некоторое время они стояли на обочине дороги и смотрели, как горит труп Джерарда. Они сделали это, они
Охватившее его чувство вины стало почти невыносимым. Он уже собрался попросить прощения у Макса – в конце концов, это был его отец, – как вдруг тот произнес:
– Я думаю, тебе лучше уехать из города. И не возвращаться.
– Извини, что?!
– Джастина не сможет жить, чувствуя, что над ней висит тень всего этого. Она ведь не знает, что я здесь, верно? Но она позвонила тебе. Она не сможет больше смотреть на тебя, не вспоминая о том, что сделала – и что сделал ты. О том, что она заставила тебя это сделать. Ты действительно хочешь защитить ее? Я думаю, тебе следует уехать.
