Уехать от Джастины? Неужели Макс прав? Джейк смотрел на горящую машину с запертым внутри телом Джерарда и понимал, что ничто уже не будет прежним, даже если он решит остаться. До появления Джастины он отчаянно стремился сбежать из Молдона. Она была единственным, что удерживало его здесь. А теперь? Джейк не знал, как им жить дальше, оставаясь друг для друга постоянным напоминанием о том, что они совершили. Она убила отца, а он покрывал ее… Но ее преступление хотя бы было случайным, а он намеренно предал тело Джерарда огню.
Внезапно Джейку захотелось бежать прочь и не останавливаться. Макс тоже считает, что так будет лучше для Джастины? Значит, Джейк может притвориться перед самим собой, будто не бросает ее. Он защищает ее.
Да, утром он сразу же уедет.
Но куда?
У него были кузены в Шотландии. Он скажет родителям, что просто спонтанно решил поехать к ним. В Глазго. Там он и останется. Где угодно, только не в Молдоне.
Что, черт возьми, он натворил?
Сегодня я приехала в Лондон на сеанс к Айе. После сеанса планирую встретиться с Отисом – хотя ему не обязательно знать, что я хожу к психотерапевту. Я опасаюсь, что это усложнит ситуацию. Он должен продолжать верить, будто я крепкая. Прочная. Стабильная.
Я уже начала скучать по комфорту мягкого кремового дивана Айи, по шторам, ниспадающим идеально симметричными складками, и по аромату расслабляющей лавандовой свечи. За последние годы эта комната видела самые худшие мои качества. Я уверена, что без нее я просто выгорела бы. Только благодаря Айе и воздействию этой комнаты я живу той жизнью, которая у меня есть – или была до недавнего времени. Жизнью, в которой я считала себя счастливой, защищенной и успешной.
Айя сидит в кресле, которого я раньше не видела. Я и в лучшие времена не очень хорошо принимаю перемены, но это кресло кажется мне особенно весомым знаком; оно как будто символизирует, что все остальное, с чем я ассоциирую свою жизнь здесь, скоро изменится. Я продолжаю смотреть на него. Оно уродливо. Скорее напоминает кресло в приемной врача, чем сиденье, предназначенное для того, чтобы опуститься на него и расслабиться.
– Тебя это беспокоит? – спрашивает Айя.
– Что меня беспокоит?
– Кресло.
– Немного, – признаю я. – Жизнь непредсказуема. Непредсказуемы и мои чувства. Но я всегда знала, чего ожидать от этого места. Я не думала, будто что-то изменится.
– Хорошо, я хочу, чтобы ты как следует подумала, прежде чем отвечать: на тебя влияют перемены или тот факт, что ты не контролируешь эти перемены?
Я понимаю, что эти сеансы работают только в том случае, если я максимально откровенна, и хотя есть вещи, которые я не могу рассказать Айе, я хочу исправить те части себя, которые все еще сломаны.
– Дело в том, что я не контролирую их, – определяюсь я с ответом.
– Трудно отказаться от контроля. Передать ключи от машины кому-то другому. Может быть, мы поговорим об этом подробнее, если ты не против? Я бы хотела попробовать кое-что.
Я киваю. Я всегда немного настороженно отношусь к упражнениям, которые придумывает Айя. Обычно они кажутся гораздо менее значимыми, чем есть на самом деле, и я понимаю, что именно в такие моменты я, скорее всего, могу раскрыться слишком сильно.
– Отлично. А теперь представь, что ты за рулем этой машины, ключи от которой есть только у тебя. Ты можешь ехать куда захочешь. Увидеть кого захочешь. Куда бы ты поехала? Ты контролируешь ситуацию, не забывай. Время и расстояние здесь не играют никакой роли. Самое главное – и я хочу, чтобы ты поняла, что это ключевой момент в работе, – все ожидания, связанные с этим человеком или местом, исчезли. Есть только ты и эта машина. Возможно всё.
Куда угодно. К кому угодно. Шанс начать все сначала. На самом деле она дает мне возможность стереть прошлое. Даже изменить его. Если я захочу.
Куда бы я отправилась?
С кем бы я встретилась?
Только когда я чувствую, как слезы катятся по моим губам и стекают по подбородку, я осознаю, что плачу.
– Домой, – отвечаю я. – Я бы поехала домой.
Впервые за восемнадцать лет я назвала дом, в котором выросла, именно
Остаток нашего сеанса с Айей прошел по более предсказуемому сценарию. Мы затронули старые темы и довели до конца разговор о том, как справиться с горем, и о том, как оно может проявляться. К окончанию часа я чувствовала себя восстановившейся. Я снова обрела контроль. Не только над своими эмоциями, но и над Айей. Иногда я его упускаю. Она слишком ловка, хотя обычно мне удается ее подловить. Она заставляет меня быть начеку. Возможно, это и есть истинная причина, по которой я продолжаю приходить сюда.
Я размышляю над этим, произнося одними губами слово «дом», и замечаю Отиса. Я думала, что он начнет расспрашивать о том, чем мы сегодня должны заняться, но у него есть свои новости, которыми он хочет поделиться прежде всего.
