Пока мы идем, он рассказывает мне, что Беверли Рашнелл тоже хранила свои секреты. По словам Отиса, за два месяца до убийства она наняла частного детектива по имени Грант Аспинолл, чтобы тот следил за ее мужем. И что самое интересное: она подозревала, что у ее мужа была любовная связь на стороне.
Вот с этим я могу работать. Любовная размолвка – история старая, как время. Любовь, ревность, примирение, убийство… Они идут рука об руку. Я вспоминаю материалы дела и тот факт, что время смерти обеих жертв укладывается в пятнадцатиминутный промежуток. Неизвестно, кто погиб первым. В голове проносятся всевозможные варианты, и я обнаруживаю, что мне даже жаль Кристину Лэнг.
Подобная история – ярость, подпитываемая вожделением, – это то, что гарантированно вызовет сочувствие у присяжных. А если защита докопается до этих сведений, то Джейк может просто сорваться с крючка. Может быть забавно. Сделала ли это любовница, пришедшая отомстить? Муж, разъяренный выяснением отношений, а затем охваченный чувством вины? Или, что еще интереснее, отвергнутая возлюбленная, желающая покончить со всем этим? Это также хорошо согласуется со свидетельскими показаниями соседки, утверждавшей, будто отношения между супругами были напряженными.
– Известно, была Беверли права в своих подозрениях или нет? Была ли у него другая женщина?
– Я ее пока не обнаружил, – отвечает Отис, – но не исключаю, что такой тип, как Марк, и в этом тоже окажется жуликоватым ублюдком.
Слюна у меня во рту становится густой, но я стараюсь не реагировать на это. Я вспоминаю слова сержанта Сорчи Роуз о том, что никто не может быть абсолютно хорошим, и пытаюсь утешиться этим. Если никто не может быть абсолютно хорошим, то, конечно, он не может быть и абсолютно плохим. Переспав с Джимми, я совершила ошибку. Я всего лишь человек. Но это не значит, будто я заслуживаю того, чтобы вся моя жизнь рухнула у меня на глазах. Или, если взять Марка Беверли, он не заслуживает того, чтобы быть застреленным.
К счастью, от ответа меня спасает то, что мы останавливаемся возле адвокатской палаты, где работает Кристина Лэнг.
– Ты уверен, что твои сведения точны? Она действительно сейчас в суде? – спрашиваю я.
– Мои сведения всегда точны, большое спасибо за доверие.
– Хорошо. Тогда увидимся здесь, постараюсь управиться поскорее. Только не просмотри ее, хорошо?
Он утвердительно кивает, заверяя, что мне не о чем беспокоиться, но затем произносит «удачи» – и это, как мне кажется, нивелирует его внешнюю уверенность.
Тем не менее мы уже зашли слишком далеко, поэтому я поворачиваюсь на каблуках, расправляю плечи и демонстрирую всю непринужденность, на которую способна. Напоминаю себе, что я обучена искусству манипулирования. Это мой мир.
На предшествовавшем этой встрече сеансе с Айей на мне не было туфель на невысоких каблуках. Не было и черной юбки-карандаша с приталенным жакетом – в них я переоделась перед тем, как отправиться сюда. Айя знает, что я в так называемом отпуске по личным проблемам, а значит, у меня не должно быть абсолютно никаких причин одеваться как юрист. Но если я собираюсь провернуть дело, если я действительно собираюсь пробраться в офис Кристины и порыться в досье Джейка, дабы найти то, что нужно, то мне, конечно же, потребуется слиться с обстановкой.
Решительно направляюсь к входу и улыбаюсь – как я надеюсь, одновременно скромно и обольстительно. Смотрю слегка свысока на пожилого мужчину, который подошел к двери, закрытой на электронный замок, чуть раньше меня. Это срабатывает. Он говорит «здравствуйте» и улыбается, открывая передо мной дверь. Признаться, сейчас я себя ненавижу. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. К тому же если б подобные люди не были такими старыми ловеласами, они на это не повелись бы. «Он сам виноват», – говорю я себе, чтобы не чувствовать раскаяния. Я просто играю по их правилам.
К счастью, сегодня в палате многолюдно. Офисные помещения наполнены шумом – повсюду шелестят бумаги, люди деловито снуют между столами, звонят телефоны. Хорошо. Все слишком увлечены своими делами, чтобы заметить меня.
Я медленно прохожу через помещение, читая имена на каждом из боковых кабинетов, пока не вижу нужное мне. Кристина Лэнг. Кабинет представляет собой стеклянный «аквариум», и я понимаю: чтобы провернуть это дело, нужно действовать быстро. Еще раз проверяю телефон, убеждаюсь, что предупреждений от Отиса нет, и только после этого проскальзываю в кабинет Кристины и плотно закрываю за собой дверь.
Выдвигаю первый попавшийся ящик и с радостью вижу, что Кристина так же тщательно следит за организацией и ведением документации, как и я. Именно на это я и рассчитывала. Невозможно подняться высоко, будучи неряхой. Папки расположены в алфавитном порядке, и я быстро нахожу «Финчли, Б.». Мои руки потеют. Я представляла себе, что буду двигаться ровно и спокойно, быстро перелистывая страницы. Но на самом деле я все время нервно дергаю пальцами и путаюсь в них.
