Плохая привычка полностью

Я наношу сильный удар по его ребрам, и Дэвид хватается за бок, шумно выдыхая.

— Мне нужны мои деньги, — хрипит он.

— Как насчет пули вместо них? — я смеюсь и трясу головой.

— Просто верни мне чертовы деньги, и я уйду, — говорит Дэвид, даже не пытаясь подняться с пола.

— Если бы я не был болен, я бы превратил тебя в кровавое месиво за то, что ты поднял руку на моего сына, — проговорил Джон, все еще держа брата на прицеле.

— Это была бы неслыханная щедрость с твоей стороны, — со смешком произносит Дэвид.

— Как насчет такого? — я прерываю их диалог, прежде чем Дэвид успел бы получить пулю. И, судя по взгляду моего отца, я понимаю, что это лишь вопрос времени. — Ты уберешься на хрен отсюда. Забудешь про деньги, а я постараюсь забыть про твой дополнительный способ заработка.

Рот Дэвида распахивается от шока.

— Об этом ты не подумал, не так ли? — я присаживаюсь и достаточно грубо постукиваю пальцами по его лбу. — В любом случае, сколько у тебя уже есть ордеров на арест? Ты думал, что если я не разговариваю, то я ничего не слышу? Я знаю все, Дэвид. Имена. Местоположения. И если ты еще хоть раз сюда заявишься, я запою как долбаная канарейка.

Недоумевающий взгляд отца мечется между нами, но он не опускает пистолет. Он дергает оружием в сторону двери, и Дэвид встает на ноги.

— Это еще не конец, — предупреждает он и уходит.

— Я так понимаю, что ты многое мне не рассказал, — произносит отец, устало повалившись в кресло, как и в любой другой вечер вторника.

— Твоему брату нравится угонять машины и распродавать их по запчастям. Помимо всего прочего.

Какое-то время и я занимался этим для него. Я был слишком обозлен на весь мир, а деньги казались лучшим решением проблемы. За исключением того, что я ни копейки не держал в руках. Он считал, что я в долгу перед ним за то, что он покупал мне машины, шмотки, телефоны, да что угодно. Не беспокоиться о том, что ты будешь есть на ужин, конечно, круто, но мне нужна была моя доля, и я сказал ему об этом. Сначала он извинялся, покупая мне что-то. Но я все равно выполнял его поручения. Я был самым молодым и быстрым. Он говорил мне, что я пытаюсь откосить, и он теряет контроль надо мной.

Позже, когда я действительно решил уйти, Дэвид был взбешен, что я отказываюсь выполнять за него грязную работу. Он и его низкосортные дружки выбили из меня все дерьмо, не прекращая даже в те моменты, когда я выл от боли. Когда они закончили, я был не в состоянии двигаться, не в состоянии даже открыть глаза. Я более чем уверен, что Дэвид подумал, будто я мертв. Он оставил меня умирать.

Истекая кровью, я валялся в грязи и луже собственной рвоты, пока солнце не село и снова не взошло. Как только я смог подняться на ноги, я вернулся в дом Дэвида в его отсутствие и украл заначку с наличными. Забронировал комнату в дешевом мотеле на несколько ночей пока я не смог бы двигаться, не испытывая боли. После этого, взяв такси, добрался до автобусной остановки. Когда кассир спросила, куда я направляюсь, я ответил, что мне плевать. Мне нужен был первый же автобус, направляющийся прочь отсюда. Там я и встретил Дэйра, а все остальное — это уже история.

Я не рассказал всего. Больше никто не знает об этих чертовых подробностях, кроме меня.

— Я не удивлен, — соглашается отец, возвращая мои мысли обратно к нашему разговору.

Я вытираю кровь с лица обратной стороной ладони, прежде чем понимаю, что это бесполезно. Мои руки так же разбиты, как и мое лицо. Я должен был причинить ему больше боли. Я должен был заставить его заплатить. Вместо этого я, бл*дь, позволил ему просто уйти.

— Почему ты вернулся? — спросил Джон. Весь его вид говорил о том, что он скоро заснет.

— Не знаю. У меня было предчувствие, — я пожимаю плечами.

— Тогда, — он приоткрыл один глаз и взглянул на меня, глубоко вздохнув. — Я рад, что ты приехал.

Челюсть ужасно болит — от удара или от того, что я изо всех сил сжимаю зубы по пути домой, я не уверен — пока я уношу свою задницу прочь от темных и замусоренных улиц. Я смотрю на приборную панель, и время кажется не более чем размытым пятном голубого света благодаря заплывшему глазу. Два часа ночи.

Я влетаю на подъездную дорожку с одной единственной мыслью. Брайар. Но я бью по рулю окровавленными кулаками, когда замечаю машину Эдриана, что говорит о том, что Дэш еще не спит.

Мой мозг не успевает поспевать за телом, и вот я уже захожу за угол дома и взбираюсь на окно Брайар. Голова отдает тупой болью, когда я подтягиваюсь и пробираюсь в окно, но я игнорирую это. Ботинки касаются деревянного пола, и, шумно выдохнув, Брайар садится в постели.

— Это я, — быстро произношу я.

— Эш? Что случилось? — ее голос близок к шепоту, и, хотя темнота играет мне на руку, я знаю, что она почувствовала неладное.

До боли знакомая ситуация. Я избит и взбешен. Ее непоколебимая забота обо мне.

Я стою молча и неподвижно. Я знаю, чего мне хочется, но я не хочу просить. Я не знаю, как попросить об этом. Но это знает Брайар, потому что она приподнимает одеяло, приглашая меня.