– Со мной тоже. Наверное, это судьба. – Сэффи налила еще вина. – Ну, если я ваше доверенное лицо, расскажите, что вообще происходит и почему вас подозревают. Честно говоря, неизвестность просто сводит меня с ума.
Сперва Джона отвели в кабинет для допросов, и в целом все было обставлено совершенно иначе, чем несколько месяцев назад. Несколько минут он сидел в совершенно пустой комнате. Знал, что в одиночестве его оставили намеренно – чтобы занервничал, и тем не менее полицейские своей цели добились. Наконец вошел Атертон. Его лицо, и без того не слишком дружелюбное, на этот раз казалось каменным. Куда-то пропал и сдержанный, слегка циничный юмор, с которым он подавал реплики в пабе. Не спросил, как дела у Джона, где собака и как прошла встреча с Сирилом. Молча уселся напротив и выложил на стол закрытую папку.
– Мы знаем имя шестой жертвы, – наконец начал инспектор.
– Да, вы сказали по телефону. И кто он?
Атертон не ответил.
– Если вы установили личность убитого, зачем отправили меня на встречу с Сирилом?
– Все выяснилось только сегодня утром. Мы получили совпадение кода ДНК.
– Почему экспертиза шла так долго?
– В базе данных Великобритании совпадений не нашлось. Погибший – итальянец, ранее был осужден в Чехии, так что мы направили запрос в Интерпол. Ответ – дело пятнадцати минут, однако мы его ждали полтора месяца.
– Что значит брексит…
Атертон хмыкнул и предложил:
– Не желаете рассказать об убитом?
– Я? Понятия не имею, кто он такой. Именно для этого я и ходил к Сирилу – вы ведь сами меня просили.
Атертон смотрел на него, не говоря ни слова.
– Что здесь происходит? – поинтересовался Джон. Тревога в его душе постепенно перерастала в страх. – Почему меня посадили в допросную?
– Если вы попытаетесь что-то написать или скажете хоть слово на публике, я брошу вас в камеру за противодействие следствию.
– Повторяю еще раз: ничего я писать не собираюсь – ни об этом случае, ни о любом другом. Хватит с меня убийств.
Инспектор открыл папку и предъявил снимок мужчины лет тридцати пяти. Бритая голова, агрессивная квадратная челюсть, заросшая черной щетиной.
– Вам знаком этот человек?
– Никогда его не встречал. Кто он?
– Франческо Фандуччи.
Джон покачал головой.
– Вы могли знать его по кличке Большой Эф.
– Первый раз вижу.
– Изучите фотографию внимательно, Джон, и хорошенько подумайте.
– Какой смысл? Я с ним точно никогда не сталкивался.
– Уверены?
– Абсолютно. Как он связан с Сирилом?
– Такой связи мы не обнаружили.
– Когда я беседовал с ним утром, он снова заявил, что не убивал человека, останки которого я нашел у себя на крыльце. Считаете, он не врет?
– Все известные нам жертвы Сирила Уолкера были бездомными молодыми людьми в возрасте от двадцати до тридцати. Четверо из пяти подрабатывали посыльными. Все пятеро сидели на наркотиках, и Уолкер заманивал их к себе, обещая дозу. Обещания свои исполнял – это следует из результатов вскрытия. Вероятно, так проще было держать их под контролем. Все пятеро в течение тридцати шести часов до обнаружения тел занимались анальным сексом – или их насиловали.
– О Господи…
– Фандуччи не бездомный. Ему принадлежал ночной клуб в Пекхэме. Тридцать шесть лет, женат, пятеро детей. Также владел полупрофессиональным клубом крикета в Кройдоне, играл там за местную команду.
– Судя по тому, что вы говорите, под профиль жертв Сирила он не подходит.
– Какой вы догадливый. Все ловите на лету.
– За что его осудили в Чехии? Наркотики?
– Нападение на человека с нанесением побоев.
Джон мысленно перенесся из кабинета для допросов в кухню Сирила и еще раз ощутил запах его любимого дезодоранта. Дом напомнил ему об уединенных жилищах других убийц, он видел немало фотографий в интернете и много о них читал.
– Жертвы Денниса Нильсена ни бездомными, ни гомосексуалистами не были, – произнес он. – Окенден – студент, еще двое – дети. Нильсен в каком-то смысле действовал больше под влиянием момента, не имел предпочтений. Говорил, что убивал из-за одиночества. То же самое сказал мне Сирил. Одинокие люди не всегда разборчивы.
– Пардон, не знал, что общаюсь с таким знатоком. Может, мне передать расследование вам?
– Нет.
– А то смотрите – у меня есть вакансия детектива. Возможно, вы захотите примерить эту роль на себя.
– Извините.
– Раз нет, значит, вероятно, вы предпочтете ответить на мои вопросы, а не задавать свои.
Джон втянул в легкие затхлый воздух. Скотланд-Ярд не слишком отличался от тюрьмы, в которой он провел утро.
– Я не знаю Франческо Фандуччи, – заявил он. – В ночные клубы не хожу, в крикет не играю, а от Кройдона стараюсь держаться подальше. Лицо этого человека мне совершенно незнакомо. Покажи вы снимки его щиколоток и ступней – наверное, я их признал бы. В любом случае не понимаю, что его могло связывать с Сирилом.
Атертон вновь промолчал, внимательно разглядывая собеседника.
Джон выдержал паузу и наконец решил уточнить:
– Фандуччи тоже подвергся сексуальному насилию?
