Плохие намерения полностью

Когда я увидела залитого кровью избитого Джесса, то кое-что поняла. Брату нужно, чтобы я показала ему, что люблю его так, как он того заслуживает. Заступлюсь за него. Защищу его. Что я любила его как мать, как сестра, как лучшая подруга. Я делала все, чтобы его жизнь была лучше, когда родная мать даже не вспоминала о нас. И я поступала также по отношению к Кристал. Если у нее есть хоть малейший шанс на нормальную или хотя бы трезвую жизнь, то, возможно, тюрьма была бы для нее самым лучшим и безопасным местом.

Поэтому я буду крысой. Стукачом. Зовите меня как угодно, но я никогда не пожалею о своем решении. Ни на секунду. Но это не значит, что мы бы остались, дабы посмотреть на исход событий, если бы мама и Даррелл легко отделались. В довесок ко всему Джесса поймали на взломе школьной сети и изменении оценок, а также на подозрительных связях с дерьмовыми дилерами, с которыми он спутался по дурости. А в довершении я узнала, что Эрик мне лгал. Идеальное стечение обстоятельств. Нам нужно было бежать, пока существовала такая возможность. Других вариантов не было.

Генри затих, на его лице появилось странное и непонятное мне выражение. Вина? Злость? Может быть ему неудобно, что он не может защитить Кристал, поскольку и сам нас подвел.

— Что ж, — произносит он, прочистив горло. — Дети, вы можете оставаться здесь, пока меня не выселят. — По телефону Генри упомянул, что срок его аренды скоро истекает. Владелец продает дом, но я была слишком взволнована, чтобы обращать на это внимание. — Я нечасто бываю дома. Нужно следить за мастерской. Вам придется самим заняться своей едой. Все, о чем я прошу, — уважать мой дом, и, может быть, время от времени оставлять мне что-нибудь на ужин?

— А машина? — спрашиваю я, надеясь, что не испытываю удачу. Генри вздыхает и пощипывает переносицу.

— Почему бы и нет. Завези ее в мастерскую. Я поменяю масло и проверю, что она в нормальном состоянии.

Это было легко. Слишком легко. Жизненный опыт нашептывает, чтобы я была начеку, но интуиция твердит, что отец говорит искренне.

— Спасибо, — со всей серьезностью отвечаю я.

Генри встает и кивает мне, прежде чем уйти. Он делает несколько шагов и останавливается, колеблясь.

— Я… ох… знаю, что бросил вас, дети. — Отец замолкает, по-видимому испытывая неловкость. — Правда заключается в том, что тогда я был таким же потерянным, как и ваша мать. Я не пытаюсь притворяться святым. Не сейчас и уж точно не в то время. Но я трезв уже много лет, если не считать пива, — говорит он, указывая подбородком на стол. — Я лучше всех знаю тот хаос, который окружает вашу мать, и вы совершенно точно не найдете подобного в этом доме. Это единственное, на что вы можете рассчитывать.

Он забыл, что я была достаточно взрослой, чтобы понимать происходящее. Даже в десятилетнем возрасте я видела, как мама отравляет все вокруг, включая Генри. Намерения отца были хорошими, а вот их исполнение хромало. А затем он ушел. Он и раньше пропадал, но в этот раз так и не вернулся. Мама скатывалась по наклонной. Так крупица заботы, что нас окружала, исчезла. Никто не следил за тем, чтобы у нас была еда или одежда. Никто не следил за счетами и посещениями школы. В итоге, я сделала все, что было в моих силах, чтобы воспитать нас с братом, затаив горечь и обиду на сбежавшего Генри.

Джесс прощает быстрее. Он делает вид, что держится — то ли потому, что не хочет в этом признаваться, то ли просто не хочет меня разочаровывать — но я вижу это в его глазах. Он готов принять отца, и я не хочу этому мешать. Брат был слишком мал, чтобы понимать происходящее, когда Генри еще жил с нами. Может, он и не был любящим отцом, но он был рядом в те времена, когда мама исчезала. Он никогда не бил нас. Никогда не кричал. Я чувствовала, что он относился к нам с теплотой. Затем он ушел. Даже не знаю, что хуже — помнить, что у тебя когда-то был заботливый родитель, но потерять его, или же вовсе ничего о нем не знать.

Я не жалею себя. Просто так обстоят дела. Рискну предположить, что добрых восемьдесят процентов детей из нашего квартала вели такую же жизнь. В этом не было ничего необычного, но это не значит, что я не обижаюсь на родителей за их выбор. За ту жизнь, которая могла бы быть у нас с братом, если бы они остались вместе.

Джесс смотрит на меня, как бы спрашивая «мы можем ему доверять?». Я коротко киваю.

— Спасибо, — бормочет брат Генри, а затем достает из рюкзака потрепанную книгу и плюхается на диван, на котором скорее всего проведет всю оставшуюся ночь. Генри уходит наверх. Я сажусь рядом с Джесси. Я закидываю руку ему на шею и кладу голову на плечо, прежде чем рассмотреть обложку его книги. Я уже догадываюсь, что это за произведение. «Изгои» (прим. «Изгои» — роман автора Сьюзен Хинтон). Я не читала это произведение, но однажды Джесс пошутил, что он современный Понибой Кёртис (прим. Герой из вышеуказанного романа).

— Как ты? — спрашиваю я.

— В порядке, — легко отвечает брат.