«Ради вкуса разбавлю, отлично!» – он был искренне рад этой, такой необходимой, как оказалось, находке. Вечер обещал выдаться прекрасным: Давид выключил свет в комнате, вернулся за прежнее место и, немного качая головой взад и вперед, продолжил чтение, иногда делая глотки полученного напитка кислотного цвета. Ближе к часу ночи он был пьян и прямо в домашней одежде заснул на кровати. Его утро, в отличие от Ильи, было не таким приятным: он еле поднял раскалывающуюся голову, попытался устоять на ногах, но эта попытка не увенчалась успехом – он обратно тяжело упал на кровать, прогнув до конца пружины матраса, и с недовольным, полусонным выражением пробормотал под нос непонятные слова. Спустя минуту его белое лицо резко, как хамелеон, окрасилось в зеленое, после чего он вырвал прямо на пол. Светло-зеленая жижа, медленно разливающаяся по полу, быстро вернула Давида в порядок и он выбежал на кухню за тряпкой и рулоном салфеток. В дверях комнаты, он обратно побежал на кухню только теперь за пакетом. Пока он стоял в растерянности и не понимал, с чего начать; потом как ребенок начал разматывать весь рулон и покрыл им все рвоту – так ему пришлось проделать раза пять, после чего салфеток осталось совсем чуть-чуть. Пакет он положил под остальным мусором в ведре, чтобы не заметила мама. Такая утренняя процедура, которая впоследствии вошла ему в привычку, быстро отрезвляла и бодрила.
«Не знаю, как меня так угораздило… – подумал он и сразу заглянул под кровать: энергетик был пуст, а вот спирт еще остался. – Ну, на сегодняшний вечер хватит, а потом че-нибудь придумаю, надеюсь.»
Впоследствие он увидел сообщение Ильи, который звал его поиграть в игру и пошел как ни в чем не бывало стрелять по врагам.
IV
Оставалось ровно два дня до начала официальных экзаменов для абитуриентов. Илья, как это присуще всем отличникам и полностью подготовленным ученикам, успел уже раньше всех начать волноваться. В таком состоянии его можно было напугать чем угодно и вывести из себя любым способом, поэтому он предпочел эти дни просидеть дома, выходя только к репетиторам. Диана, казалось, была более спокойна, но и она чувствовала это тревожное, неприятное давление в груди и животе. Переписывался он по большей части только с ней, а остальным отвечал с задержкой, так как не желал иметь пока никакого другого общения – Давид это сразу понял, так как хорошо знал своего друга и решил его не беспокоить ничем, только вечером написал бы: „Тебе переживать реально нечего. Ты сто пудов сдашь.“ – Илья хоть и умел хорошо учиться, но никакой проницательностью или внимательностью не обладал, поэтому такое нежное, заботливое отношение друга он не заметил и достойно не оценил. Вся его голова была забита только предстоящими экзаменами – ничего туда больше не вошло бы, да и не очень ему хотелось.
