Я начинаю придумывать велосипед, накручивая себя, что может быть я уже беременна?
Хочется сильно-сильно.
Это, конечно, кажется глупостью, совершенным детством, но я как этот самый ребенок верю в чудо…пока на утро неприятные ощущения не становятся очевидными на нижнем белье.
Разочарование одним шаром лопается над головой, обливая меня кипятком.
Вот и мечтам конец, конечно.
Плакать я не буду, разумеется, как и не стану размышлять на тему, а почему все вышло именно так. Причин же может быть множество, и глупо было вообще верить в то, что так быстро выйдет.
Даже несмотря на мое желание, чтобы это так и было. Несмотря на упорство Юры и его непоколебимость в этом вопросе.
Практически жуя сопли, я иду готовить завтрак, хоть аппетита и нет от слова вовсе. Есть только какое-то печальное предвкушение дальнейших событий.
Записываюсь на УЗИ на пятый день цикла, и пью кофе уже второй час. Он давно остыл, оставив лишь терпкий запах в носу.
Допить не могу…выливаю. В дверь стучат спонтанно. Затем и звонят. Словно на пожар, что ли.
Охаю от пронзающей боли, когда резко встаю со стула, и иду открывать дверь, не сразу соображая, кто бы это мог быть.
В мыслях лишь то, что у меня пошли месячные.
Валя
Дверь открывается быстрее, чем я успеваю среагировать, и Юра влетает в квартиру, на ходу меня заграбастывая в крепкие объятия. На руки подхватывает и впивается в губы.
Руки везде ожогами оставляют следы, до боли приятные и такие желанные, что внутренности плавятся, но на глаза также наворачиваются слезы.
В форме курсанта с бессменным наглым лицом, уверенным и властным, он смотрит на меня прямо, не отрываясь ни на миг от губ.
Жадно водит ладонями вдоль бедер и поддевает халат, жёстко всматриваясь в мой внешний вид.
—Ты так всегда двери открываешь? — рычит недовольно, облизываясь, следом снова кусает меня жалящими поцелуями в губы и тянет нижнюю на себя, всасывая ее в рот.
Нечленораздельно мычу вместо ответа.
Бросает в холод и в жар, на смену грусти приходит несомненная и безусловная радость.
Вожу пальчиками по выступающей щетине и ловлю разряды тока по всему телу.
Берцы Юры летят на пол, мы спотыкаемся о них и вжимаемся в стенку. Я первая, а Юра следом, втрамбовывая меня в себя. Пока не остаётся и миллиметра между телами.
До боли. По острию ходим, глубоко дыша в губы друг другу, когда получается оторваться со стоном.
—Валь, — дикий взгляд цепляет меня на крючок, а рука начинает гулять выше по бедру, задирая кромку халата.
—М?
—Я надеюсь, это пижама? — ухмыляется, но смотрит с такой болью и ревностью, что мне страшно.
Он ревнует меня ко всему на свете, да? Совсем ко всему и к каждому столбу. От такого надо бежать, но…я сломаю себе ноги, чтобы остаться.
—Не надейся, это домашний халат, — бодаюсь в его нос своим и улыбаюсь.
—Хуевый халат, халата не вижу, — разводит полы халаты в разные стороны и пролезает пальцами под трусики, прикусывая грудь.
—Юр, нет, — мягко отталкиваю его от себя, стараясь при этом ещё и не заплакать.
Он рывком поднимает голову и хмурится, рассматривая мое явно искривленное от боли лицо. Недоуменно посматривает на меня и к губам жмется, шепча в них.
—Я не понял, ты мне в сексе отказываешь?
—У меня месячные, Юра, так что нет, извини, — отвожу лицо в сторону, но Шолохов считывает настроение и двумя пальцами за подбородок к себе притягивает. Хмурится сильнее.
—Ну то есть ты пока что не беременна. Ладно, ничего, у нас вагон возможностей и плоскостей, где можно прижиматься и трахаться, — смеётся, но мне не смешно. И Юре тоже, потому что уголки губ не поднимаются, улыбка скорее печально-вымученная.
—Да, ты правильно понимаешь, — целую его в щеку и так остаюсь, не отрываюсь. Вдыхаю его запах и немного успокаиваюсь.
—А тебе вообще нельзя сейчас, или как?
Смотрит как Хатико. Я тоже так смотрю, пока вожу губами по его…
—Юрочка, затошнить может, да и живот болит, конечно. Тебе самому не понравится, крови много, матка сокращаться будет, не надо это сейчас.
Он кивает, но меня не отпускает, топает в комнату и садится со мной на руках на кровать. Жмёт к себе так крепко, что дышать больно.
—Я понял, просто я читал, что в резинке можно, боль снимает.
Он читал. Во как. Улыбаюсь и ныряю лицом в широкое плечо, оплетая руками эту скалу.
—Юр, а что ещё читал?
—Ну что нам надо много в овуляцию заниматься сексом, надо понять, когда она у тебя, но у меня ж академия, ни в рот ебись! Будем что-то думать. Ты знаешь, когда она у тебя?
Горячие ладони смещаются к груди, мягко водят по ней, перебирают соски. Приятно, очень. Хочется продолжать, но я не позволю этому случиться.
Меня обычно заливает, зачем это?
А он читал, изучал, смотрел и разбирался в женских вопросах, чтобы быть в теме. Плакать теперь хочется от другого.
—Узнаю, Юрочка.
***
Он обхватывает меня до болезненных спазмов в теле и сильнее жмёт к себе, пока я не начинаю хрипеть от недостатка кислорода. Но как же хорошо чувствовать эту тугую радость от встречи, что забываешь обо всем.
Радость затапливает душу до краев.
