—Задушишь, — с улыбкой шепчу, упираясь губами в кадык парня. Он взметается вверх, а я втягиваю носом неповторимый аромат Юры. Нюхала бы его и нюхала.
—Потерпишь.
Нагленыш поднимает меня на руки и сажает на стол, раздвинув ноги так, что теперь он встает между ними без всяких неудобств. Заглядывает между бедер, как будто проверяет, не обманула ли я его в женских вопросах. Дыхание спирает.
—А я могу сделать тебе приятно по-другому, — низким голосом произносит, наклоняясь ко мне.—Как и ты мне.
Дыхание разрывается по швам, сползает к дрожащим ногам ошметками.
Облизываю губы и заглядываю в потемневшие глаза Юры, и это просто бушующий океан, в котором утонуть совершенно не представляет сложности. В бушующих волнах ты чувствуешь неподвластную стихию.
Юра Шолохов весь такой. Обхватывает бедра и разводит их выше. Полы халата давно ничего не скрывают, мягкая ткань едва ли держится на плечах.
Изнывающая грудь пульсирующими волнами заставляет дрожать, выпячена вперёд. На нее с особым наслаждением всматривается Юра, то и дело облизывая пухлые губы, что буквально мгновения назад издевались над моими в жадных жалящих поцелуях.
Я же, глотая вязкую слюну, начинаю думать о том, что видно прокладку и такие вещи мужчинам не должны быть видны.
Укладываю руку между ног, на что Юра срабатывает машинально быстро, перехватывает ее и тянет к лицу, нежно целует каждый палец, посасывает подушечки и запускает бешеный стук сердца в моей груди.
—Как?
—Ты взрослая девочка, должна понимать. А я взрослый мальчик, тоже кое-что умею, — прищуриваться, тянется к груди и начинает поглощать сосок втягивающими движениями.
Запрокинув голову, мертвой хваткой цепляясь в затылок Шолохова, охая от пронзающей все тело искры наслаждения. Во время месячных моя грудь максимально налита и чувствительна, в этот период я даже лифчик носить не могу, отдавая предпочтение спортивным Топам.
Как же будет на работе? Даже в спортивном топе сразу видно все. Кто-то от ревности меня убьет.
Здесь даже обычные поцелуи возносят к небесам, во время же месячных ситуация становится ярче, она меня разрывает изнутри.
Пятками жму на твердые ягодицы и чувствую в ответ сопротивление. Юра посасывает и оттягивает сосок зубами на себя, а внизу живота разливается огнем желание.
Со стоном прижимаюсь к парню сильнее. Оказывается, я давно уже трусь о его пах в самой раскрытой позиции и практически лежу распластанной на кухонном столе.
Меня прокручивает по спирали от ласк, когда внезапно он не дублирует эти ласки на второй груди, одновременно разминая бедра и ягодицы. Слизывает остроту чувств с воспаленного соска и целует под грудью, следом переходит на вторую и проделывает все тоже самое.
Сдавленно дышу, но когда он с силой всасывает в себя сосок, я громко вскрикиваю, рывком подрываясь со стола, на что он только сильнее ласкает. Разлетаюсь на осколки в момент, когда перед глазами уже все размывается в неразборчивое пятно, а узел внизу живота развязывается.
Пульс грохочет в ушах, я ничего не слышу, кроме этого адового стука.
Меня разрывает и тут же наполняет вязким теплом.
В ужасе смотрю на Юру, пока тот, довольный собой, ластится к груди и ложится на нее лицом, водит носом по соскам и тяжело дышит. Мягко массирует грудь руками и целует каждую по очереди.
—Юр, это что было…
—Ну ничего такого, просто ты получаешь оргазм от ласк груди и это пиздец как круто, — самодовольно улыбается и прищуриваться, оттягивая штаны в самой выступающей части.
Сползаю под ним ниже и накрываю ладонью пульсирующий бугор. Юра в ответ прикрывает глаза и перекатывается на бок, перехватив меня за талию. Теперь я лежу на нем сверху…
—Если я сегодня не почувствую твои губы на своем члене, то умру от кровоизлияния. Серьезно.
Валя
Я всегда относилась к минету резко отрицательно. Одна лишь мысль мучительным отвращением врезалась в мою реальность. Я часто отказывалась, но и Леон особо не просил.
Скорее это был какой-то исключительный случай.
Но сейчас я приподнимаюсь и заглядываю в пылающий от возбуждения взгляд Юры.
Парень рывком поднимает бедра, врезаясь в меня со стоном, когда я стекаю по его телу вниз и встаю на дрожащие ноги.
Грудь вибрирует и между ног однозначно влажно не только потому что месячные.
Скрестив ноги, веду вдоль пояса пальцами, цепляю железную пряжку ремня и неумелыми движениями дёргаю ее, следом расстегиваю ширинку и обхватываю пульсирующий член через ткань боксеров.
Юра приподнимается и упирается локтями в стол.
Облизывается в предвкушении, пока я буду очень стараться бороться с отвращением. И рвотными позывами.
Но все равно внизу живота наблюдается томление. Мазками касается меня и ввергает в пучину возбуждения.
—Я не брился, сразу говорю. Некогда было.
У него там и правда небрито под ноль, но и не заросли. Леон всегда говорил, что мужику там бриться необязательно, хотя от меня требовал исключительно гладкости.
“Некогда было” — звучит так, как будто он точно сделал бы все для моего удобства.
Спускаю штаны на ягодицы не без помощи Шолохова и высвобождаю пульсирующую плоть.
