— З-знаете, уже довольно поздно, мои друзья должно быть уже потеряли меня. Где там вы говорили у вас совки находятся?
Девушка встала во весь рост, оказавшийся, внезапно, выше моего, пусть и ненамного, а после вышла из-за прилавка, оказавшись в опасной, ко мне, близости.
— Понимаешь ли, единственное, что мы можем есть — это человечину. Наверное, это потому, что в разумном существе скверна приобретает второстепенные свойства, а у животных она полностью захватывает тело и разум. — Она сделала небольшой шаг по направлению ко мне, от чего я инстинктивно шагнул назад. — Поэтому-то у нас, гулей, качество пищи измеряется количеством скверны в человеке, которого мы съедаем. — Ещё один шаг. — И чем её меньше, тем пища вкуснее и лучше усваивается. — И ещё. — Всё из-за того, что скверна одного разумного носителя вступает в сопротивление со скверной другого, от чего последствия порой ни совсем приятны. От обычного несварения и до полного мутирования в, жаждущего крови, безумца.
Отступать было уже некуда, она загнала меня к самой стене, и самое обидное, что дверь была всего в какой-то паре метров от того места, а панорамное окно с витриной, выходящее прямиком на улицу, и того ближе, так нет же дёрнуло меня встать именно за непрозрачным куском стены.
Тут девушка вдруг рванула ко мне и резко упёрла свои ладони, на которых я мельком заметил проступившие когти, на стену по бокам от моей головы. — Кстати, а ты знаешь, что в жизни гулей немаловажную роль играют наши инстинкты. — Из уголка её рта тонкой ниточкой потекла слюна и закапала на пол, что, на фоне обезумевшего взгляда и околозвериного оскала, было ещё ничего. — И порой, чуждый к этому, разум путает две довольно-таки близких потребности, порождаемые ими — это голод и возбуждение. Удовольствие приносит удовлетворение обоих, так что это совсем неудивительно, что порой заигравшиеся охотники перед тем, как вкусить кровь и плоть, сперва решают сделать это несколько иным способом, ну или, если жертве повезёт, то порядок поменяется, но в этом случае она не сможет нас…ммм!
Не став дослушивать до конца, я сделал единственное, что мог в этой ситуации. Я внезапно впиваюсь девушке в губы страстным, как желание сохранить свою жизнь, но неуклюжим из-за почти полного отсутствия опыта, поцелуем
Пусть продавщица и обезумела от моего запаха или чего там ещё, но даже сквозь своё, отдавшее на откуп злополучным инстинктам тело, сознание, она дала мне идею, которая возможно поможет выбраться из этой вне сомнений опасной ситуации.
Как уже сказала девушка, сейчас, когда кровь в ней бурлит, а чувство голода возобладало над голосом разума, я вполне могу подменить или же отвлечь её сходным чувством, и, думаю, выбор "каким?" — вполне очевиден. Так что я смогу дожить до более удачного момента, чтобы смыться.
Первые секунды потрясения, однако, быстро сменились страстью, из-за которой я утратил всю инициативу, полностью отдавшись на волю более опытной партнёрши в нашем первобытном танце.
Невинный, на первых парах, поцелуй стремительно перерос во что-то сильно уж неприличное, когда в дело вступил язык девушки, которым она без зазрений совести воспользовалась, чтобы проникнуть ко мне в рот и начать облизывать всё до чего только могла дотянуться, а затем тянула назад к себе, чтобы, как следует распробовать вкус, словно бы вместе с плотским желанием она ещё и пыталась насытиться другим способом. Я же старался держаться от её рта, как можно дальше, боясь, что мне что-нибудь внезапно откусят или, я сам порежусь об её острые зубки.
Вместе с языком в атаку пошло и остальное её тело, которым девушка, что есть сил прижалась к моему, силясь получить удовольствие каким угодно способом, который она довольно-таки быстро нашла, начав тереться своими бёдрами об мою выставленную ногу, от чего я почти сразу почувствовал, как что-то начало по ней течь.
Потихоньку сдаваясь под яростным напором моей внезапной любовницы, я всё сильнее сползал на пол, а она, в свою очередь, всё сильнее нависала надо мной. В итоге всё дошло до того, что я полностью сел на свою пятую точку, всё также будучи прижатым спиной к стене, а сверху на мне разместилась девушка, причём сделала это так, чтобы её, активно истекающее соками, лоно находилось прямо над моим… эхем… причинным местом.
Надо сказать, что несмотря на полное понимание опасности ситуации и чётко поставленную цель, я всё же не мог не возбудиться, всё время подогреваемый, с каждой секундой всё сильнее распаляющимся, пламенем хозяйки магазина.
Дышать приходилось урывками в те редкие моменты, когда наши уста не соприкасались друг с другом, а поцелуй стал скорее полноценным обменом слюной, чем тем, чем он являлся изначально. Под конец, когда женщина всё же оторвалась от меня, я чувствовал, что всё моё лицо, начиная с рта, мокрое.
Немного приподнявшись, моя партнёрша опустила руку себе под юбку, а затем раздался треск ткани, и я увидел, как через весь магазин пролетел, уже не нужный, лоскут.
